На основе гражданского шрифта неуклонно и бурно развивается гражданское по своему содержанию, или светское, книгопечатание. Кирилловская же печать из универсальной превращается в церковную не только по форме, но и по содержанию. Светская литература приобретает собственную форму печатного выражения. В полной мере это относится и к библиографии. До XVIII в. объектом ее преимущественно была рукописная книга. Лишь в отдельных случаях библиографические пособия отражали печатную книгу.

Средством библиографического воспроизведения информации служила преимущественно рукописная книга на основе кирилловской азбуки. Петр I и в этом отношении ввел новшества. Речь идет о привилегии, данной царем в 1698 г. голландскому купцу Яну Тессингу на печатание переводимых на русский язык книг, гравюр и географических карт. Собственно издательством руководил поляк по происхождению И.Ф.Копиевский (Копиевич) (1651-1714). Он составил и подготовил к печати несколько книг, а после смерти Я.Тессинга продолжал издавать книги для России. Именно И.Ф.Копиевский, учитывая европейский опыт, издал на латинском и русском языках первые варианты печатных библиографических пособий. С учетом того, что за рубежом печатались только светские гражданские книги, можно считать И.Ф.Копиевского зачинателем гражданской библиографии в России.

Он в качестве отчета Петру I представил, насколько известно, три реестра (указателя, списка) книг на русском и латинском языках. Эти реестры И.Ф.Копиевского были первыми в Росси библиографическими пособиями, содержащими перечни книг только гражданского содержания, а также первыми печатными библиографическими пособиями. Но главное - это первые опыты русской государственной (учетной, регистрационной, сигнальной) библиографии.

Примечательно, что к этому времени (1706 г.) Россия уже не нуждалась в зарубежном книгопечатании. Зарубежный опыт был освоен и получил дальнейшее развитие. В частности, в том же году по указу Петра I была создана гражданская типография отца и сыновей Киприановых - в Москве, на Красной площади, у Спасского моста. Тогда же при типографии был открыт центральный книжный склад, названный "библиотекой", с монопольным правом торговли отечественными и зарубежными гражданскими и церковными книгами и гравюрами. Кроме того, на библиотеку возлагались и цензурные функции: контроль за всеми поступающими в продажу изданиями и конфискация "непотребных" книг и листов "ради несовершенного в них разума, или неподлинного ради лица изображения, или неправого ради грамматического содержания". При этом старшему В.А.Киприанову было присвоено почетное тогда в Западной Европе звание "библиотекаря".

С января 1710 г. новая гражданская азбука, после исправления ее Петром I, была введена в обязательное употребление для всех книг светского содержания. И уже спустя пять месяцев, 31 мая 1710 г., в приложении к газете "Ведомости" (№ 12) было опубликовано первое в России в полном смысле пособие государственной библиографии: "Реестръ книгамъ гражданскимъ, которые по указу царского величества напечатаны новоизобретенною амстердамскою азбукою по первое число иуня нынешняго 1710-го году". В нем было отражено 15 названий книг. И пусть по уровню библиографического описания он уступал предшествующим указателям и не получил дальнейшего продолжения, но сам факт его появления примечателен.

Текущая государственная библиография в России в начале XVIII в. не сложилась. Но необходимость в такого рода библиографии уже назрела. При этом русские книгоиздатели смотрели далеко вперед. В частности, Киприановы уже в 1714 г. построили свою "Всенародную публичную библиотеку", предлагая ее не только для бесплатного пользования книгами, но и как государственное книгохранилище, куда на основе обязательного экземпляра должны были поступать все отечественные издания, для которых будет создан соответствующий каталог [подробнее см.: Бородин А.В. Московская гражданская типография и библиотекари Киприановы//Тр./Ин-т книги, документа и письма. 1936. Т. 5; Здобнов Н.В. История русской библиографии... С. 44-47].

Поистине грандиозный проект, к сожалению, как это часто случается в России, так и остался нереализованным. Но он во многих чертах как бы предвосхищает современное нам развитие библиографии. В частности, необходимость учета текущего, а также ретроспективного и перспективного выпуска книг, а затем создания сводного репертуара их на основе обязательного экземпляра. В некоторых странах раньше, а у нас лишь в XX в. создан специальный архив, сохраняющий навечно все выпускаемые издания. В системе научно-технической информации осуществляется отбор иностранных изданий, необходимых для развития науки в соответствующих сферах общественной деятельности. Созданы специальные государственные архивные книгохранилища для сбора, исследования и публикации рукописных материалов и т.д.

И все же на протяжении XVIII в. многие из проектируемых вариантов развития русской библиографии были осуществлены, хотя и не сразу получили свою полную и планомерную реализацию. В этом отношении мы солидарны с мнением И.Н.Кобленца, считающего, что в XVIII в. отечественная библиография уже дифференцирует свои функции: совершенно четко выкристаллизовываются такие библиографические "направления", как книготорговые реестры, пособия подлинной библиотечной библиографии, преследующие не прежние инвентарно-охранные цели, а предназначенные для ориентации читателя в книжном содержании библиотеки, впервые появляются в свет публикации органов критической библиографии и библиографической журналистики, отраслевая, краеведческая и биобиблио-графия. Таким образом, за исключением библиографии периодики, библиографии библиографии и рекомендательной библиографии, в XVIII в. начали складываться уже все функциональные и другие варианты развитой системы современной библиографии. Особая роль в этом принадлежала основанной в Петербурге Академии наук.