Московский государственный университет печати

Т.Н. Юдина, М.В. Зотова, Б.Ф. Козаченко, А.Л. Кочетков, В.В. Кудряшова, Л.Ф. Левина, В.А. Писемский, М.М. Черкасов, Н.К. Фигурновская


         

История экономических учений. Часть1: История русской экономической мысли.

учебное пособие для направлений: 521500 - "Менеджмент", 521600 - "Экономика".


Т.Н. Юдина, М.В. Зотова, Б.Ф. Козаченко, А.Л. Кочетков, В.В. Кудряшова, Л.Ф. Левина, В.А. Писемский, М.М. Черкасов, Н.К. Фигурновская
История экономических учений. Часть1: История русской экономической мысли.
Начало
Печатный оригинал
Об электронном издании
Оглавление
1.

ПРЕДИСЛОВИЕ.

2.

Раздел I. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ РОССИИ IХ-ХVI вв.

2.1.

Лекция 1. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ ДРЕВНЕЙ РУСИ IХ-ХV вв.

2.1.1.

Образование Киевского государства. Киевская Русь (IX - середина XII в.)

2.1.2.

Экономика Киевского государства. Земледелие - главная отрасль хозяйства Киевской Руси

2.1.3.

Ремесло - вторая по значению отрасль экономики цивилизации Древней Руси

2.1.4.

Торговля

2.1.5.

«Русская Правда», ХI-ХII вв. (экономические статьи)

2.1.6.

Православная церковь и ростовщичество.

2.1.7.

Экономическая мысль в период феодальной раздробленности (ХV-ХIV вв.)

2.1.8.

Христианство и экономическая мысль

2.1.9.

Галицко-Волынская летопись

2.1.10.

Образование централизованного государства (ХV-ХVI вв.). Московское княжество - центр русского государства и экономическая политика Ивана III

2.1.11.

Словарь терминов

2.2.

Лекция 2. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ РОССИИ ХVI-ХVIII вв.

2.2.1.

Экономика русской цивилизации ХVI-ХVIII вв.

2.2.2.

«Домострой» как памятник экономики русской цивилизации XVI в.

2.2.3.

Экономическая мысль в России ХVII-ХVIII вв.

2.2.4.

А.Л.Ордин-Нащокин (около 1605-1686)

2.2.5.

И.Т.Посошков (1652-1726)

2.2.6.

М.В. Ломоносов (1711-1765)

3.

Раздел II. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ В РОССИИ В XIX - НАЧАЛЕ XX в.

3.1.

Лекция 1. ЭКОНОМИКА РУССКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ XIX в. (из истории российского предпринимательства).

3.1.1.

Россия XVIII - конца XIX в.

3.1.2.

Русское предпринимательство

3.1.3.

Справка

3.1.3.1.

Кузнецовы

3.1.3.2.

Морозовы

3.1.3.3.

Прохоровы

3.1.3.4.

Н.И. Путилов

3.1.3.5.

А.И. Хлудов

3.2.

Лекция 2. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ РЕВОЛЮЦИОННОГО НАПРАВЛЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ РОССИИ (социально-экономические воззрения декабристов)

3.2.1.

Социально-экономические взгляды П.И. Пестеля

3.2.1.1.

Н.И. Тургенев (1789-1871)

3.3.

Лекция 3. БУРЖУАЗНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ. РОССИЯ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX вв.

3.3.1.

Экономические взгляды А.И. Чупрова (1842-1908)

3.3.2.

Экономические взгляды С.Ю. Витте (1849-1915)

3.3.3.

Историческая справка

3.3.4.

Экономические воззрения П.А. Столыпина по аграрной проблеме в России

4.

Раздел III. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ В СССР И РОССИИ В XX в.

4.1.

Лекция 1. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ НЕБОЛЬШЕВИСТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ И ДВИЖЕНИЙ

4.1.1.

Меньшевики

4.1.2.

Эсеры Левые эсеры

4.1.3.

Правое крыло эсеровской партии

4.2.

Лекция 2. ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ СОВЕТСКОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ В 20-30-е ГОДЫ (дискуссии по проблемам товарно-денежных отношений)

4.3.

Лекция 3. ИЗУЧЕНИГ ЭКОНОМИКИ РУССКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ С ЦЕЛЬЮ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ЕЕ ДОСТИЖЕНИЙ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ

5.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Все ближе к рубежу веков.

Непредсказуема Россия.

И вся враждебная стихия

Сошлась у отчих берегов.

Она враждебна к нам всегда:

В столетней битве непрестанной

Не заживают наши раны,

В туман скрывается звезда.

То в пламе классовой вражды,

То чуждым образом и бытом

До полусмерти мы побиты,

Уведены от борозды,

От самой в мире дорогой

Земли, наследуемой вечно...

Ах, отчего так Русь беспечна,

Что русских гонят за убой?!

В. Суховский. Все ближе к рубежу веков.

Весьма существенно отличались от большевистских экономические взгляды лидеров меньшевистского движения. К 1917 г. у них сложилось особое видение перспектив революции. В теоретическом отношении представляют интерес позиции Г. Плеханова (возглавлял группу «Единство», находившуюся на правом фланге меньшевизма), П. Маслова, примыкавшего некоторое время к группе «Единство», и Ю. Мартова - лидера левой фракции и центра меньшевистской партии.

Идейным завещанием Г. Плеханова стали его речи и статьи, написанные в 1917-1918 гг., в последний период жизни (опубликованы в сборнике «Год на Родине». Париж. 1922). Г. Плеханов, опираясь на хорошо известные высказывания К. Маркса и Ф. Энгельса, утверждал, что «далеко не во всякое данное время возможен переход от одного способа производства к другому, высшему - например, от капитализма к социализму»Единство. - 1917. - № 9-11..

Россия, по его глубокому убеждению, страдала скорее от недостаточного развития капитализма. С этим тезисом, подчеркивал Г. Плеханов, соглашались практически все русские марксисты. А тот, кто понимал, что период капиталистического развития в России не закончился, не имел логического права третировать буржуазию как совершенно отживший общественный класс, способный только вредить делу прогресса. Поэтому Плеханов рассматривал позицию Ленина, требовавшего в «Апрельских тезисах» полного разрыва на деле со всеми интересами капиталаЛенин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 31. - С. 114., а, следовательно, выступавшего за социалистическую революцию, как разрыв с марксизмом и переход к анархизму. Ведь именно анархисты неустанно призывали рабочих всех стран к совершению социалистической революции, никогда не справляясь о том, какую именно фазу экономического развития переживает та или иная отдельная странаЕдинство. - 1917. - № 9-11..

В отличие от Ю. Мартова, ратовавшего за «однородное социалистическое правительство» «от энесов до большевиков», Г. Плеханов летом 1917 г. заявлял, что коалиционное правительство не может быть исключительно социалистическим, так как экономическая отсталость России делала широкую массу пока еще совершенно неспособной к сознательному и организационному движению в сторону социализма.

Социалистическая программа в России, по словам Г. Плеханова, могла рассчитывать только на «постепенное осуществление в капиталистическом обществе». А чтобы развитие пошло в таком направлении, необходим компромисс между двумя основными силами: пролетариатом и буржуазией. «Результатом должна быть система широких социальных реформ, выработанная путем всестороннего обдуманного соглашения между революционной демократией и торгово-промышленной буржуазией». Г. Плеханов полагал, что надо требовать уступок от торгово-промышленного класса, так как «могучее развитие производительных сил, несомненно, лежащее в интересах этого класса, возможно теперь только там, где рабочее население поднимается до высокого ... уровня жизни»Плеханов Г.В. Год на родине. - Париж, 1922. - Т. 2. - С. 85, 89..

Сразу же после Октябрьской революции Г. Плеханов обратился с открытым письмом к петроградским рабочим. Он прямо заявил, что октябрьские события его огорчают: пролетариат в России составляет меньшинство населения, крестьянство же было «совсем ненадежным союзником рабочих в деле устройства социалистического способа производства», так как стремилось к частной собственности на землю. «Несвоевременно захватив политическую власть, - писал Г. Плеханов, - русский пролетариат не совершит социальной революции, а только вызовет гражданскую войну, которая, в конце концов, заставит его отступить далеко назад от позиций, завоеванных в феврале и марте нынешнего года»Единство. - 1917. - № 173..

П. Маслов так же, как и Г. Плеханов, отмечал полную невозможность социалистической революции в России в условиях 1917 г., и, прежде всего из-за ее экономической отсталости.

Главным препятствием прогрессивному развитию страны П. Маслов считал огромное непроизводительное потребление со стороны государства и имущих классов. Траты на разросшийся административный аппарат, военные расходы отвлекали от производительного труда огромные ресурсы, поглощали основной капитал страны. По мнению П. Маслова, буржуазия (за исключением некоторых ее слоев, связанных с военными заказами) в целом беднела. Шло сокращение средств производства, одинаково угрожавшее как классу капиталистов, так и классу рабочих. Все это осложнялось неразрешенностью аграрного вопроса.

В том, что и после революционных событий хозяйство России останется товарно-капиталистическим, П. Маслов сомнений не выражал. Но он полагал, что демократия, опираясь на завоевания Февраля; сможет и должна будет повлиять на экономическое развитие в более выгодном для трудящихся смысле. Для демократии в России в 1917 г. прежде всего, открывается возможность оказать давление на государственную власть, чтобы путем государственной организации изменить распределение национального дохода (в сторону более производительного его потребления), с одной стороны, и отчасти повлиять на распределение производительных сил страны наиболее целесообразно - с другойМаслов П.П. Итоги войны и революции. - М., 1918. - С. 145..

В качестве главного будущего завоевания революции в экономической области П. Маслов рассматривал отчуждение земли крупных и средних собственников (путем муниципализации). Он указывал, что именно из обновленного сельского хозяйства здоровый импульс передается в другие отрасли и сферы, что «подъем промышленности, начнется с деревни». Капитализм в сельском хозяйстве поведет к дифференциации хозяйств, укреплению более крупных; слабые же хозяйства, разоряясь, будут поставлять рабочие руки для развивающейся индустрииМаслов П.П. Итоги войны и революции. - М., 1918. - С. 145..

На этой основе, по мнению П. Маслова, станет возможна и серьезная структурная перестройка - перемещение производительных сил из отраслей и сфер, обслуживающих непроизводительное потребление, в отрасли производительные. Все это в перспективе должно было существенно изменить облик российской экономики, увести ее от отсталости. Таким образом, линией П. Маслова, так же как и Г. Плеханова, была линия компромисса между трудящимися массами России и демократически настроенной буржуазией. П. Маслов ориентировался на длительное сохранение капитализма, только более цивилизованного и демократического. Не удивительно, что он резко отрицательно оценивал Октябрьскую революцию, указывая, что в результате ее опасные тенденции экономического развития не были приостановлены, а некоторые из них даже усилились. По мнению П. Маслова, после октябрьских событий средства производства страны, ее капитал продолжали сокращаться, промышленность была на грани остановки, а потребление росло. Кризис экономический и финансовый в такой ситуации становился неизбежным, «потому что страна не может продолжительное время потреблять больше, чем она производит»Маслов П.П. Итоги войны и революции. - М., 1918. - С. 145..

В сложившейся экстремальной ситуации П. Маслов считал необходимым любой ценой остановить нарастание разрыва между производством и потреблением. С этой целью он предлагал усилить налоговый пресс на непроизводительное потребление (особенно предметов роскоши) и вместе с тем «в интересах самих же рабочих» временно отказаться от их завоеваний в материальной области: сократить потребление городских классов, увеличить интенсивность труда, ограничить потребление трудящихся, может быть, даже более низким уровнем, чем при самодержавии. В противовес жесткому антибуржуазному курсу большевиков, П. Маслов требовал ни в коем случае не изымать прибыль у капиталистов и не уничтожать ее путем личного потребления рабочих, не облагать капитал налогами до таких размеров, что станет невозможным его накопление, а пойти на всякое поощрение капиталистов, использующих прибыль на цели расширения производства. В условиях обострения социальных конфликтов такая программа не могла получить поддержки рабочих, к которым П. Маслов формально апеллировал.

Начало проведения политики военного коммунизма вызвало негативную реакцию у всех представителей меньшевизма. Так, Ю. Мартов в 1919 г. написал ряд очерков, в которых стремился выяснить истоки военно-коммунистического курса. Анализируя социально-экономическое развитие России, Ю. Мартов, так же как и П. Маслов, обращал внимание на преобладание в массах пролетариата потребительской точки зрения над точкой зрения производителя, господство так называемого «потребительского коммунизма» над мотивами организации производства. Он также указывал на наивный социальный оптимизм, некритически верующий, что можно реализовать любые максимальные результаты, так как ресурсы и богатство общества якобы неистощимы; на пренебрежение к задачам поддержания и обеспечения развития производительных сил, склонность к решению всех политических вопросов методами вооруженной силы, скептическое отношение к демократическим способам разрешения проблем, пренебрежение к духовной культуре.

Еще раньше, в декабре 1917 г., Л. Мартов писал: «Дело не только в глубокой уверенности, что пытаться насаждать социализм в экономически и культурно отсталой стране - бессмысленная утопия, но и в органической неспособности моей примириться с тем аракчеевским пониманием социализма и пугачевским пониманием классовой борьбы, которые порождаются, конечно, самим тем фактом, что европейский идеал пытаются насадить на азиатской почве. Для меня социализм всегда был не отрицанием индивидуальной свободы и индивидуальности, а, напротив, высшим их воплощением, и начало коллективизма я представлял себе прямо противоположным «стадности» и нивелировке. Да не иначе понимают социализм и все, воспитанные на Марксе и европейской истории. Здесь же такой «окопно-казарменный квазисоциализм», основанный на всестороннем «опрощении» всей жизни, на культе даже не «мозолистого кулака», а просто кулака, что чувствуешь себя как будто бы виноватым перед всяким культурным буржуа»Меньшевики. - Нью-Йорк, 1988. - С. 154-155..

Вместе с тем в отличие от представителей правого крыла меньшевизма - Г. Плеханова, А. Потресова, П. Маслова и других - Ю. Мартов не соглашался рассматривать Октябрьскую революцию как заговор большевиков и контрреволюционную авантюру. Он признавал ее неизбежность. Основные причины и идейные истоки послереволюционных эксцессов, в том числе в социально-экономической сфере, Ю. Мартов видел не в особенностях большевизма, а в предшествующей политике правящих классов: в течение четырех военных лет «правящие классы разрушали производительные силы, уничтожали накопленное общественное богатство, решали все проблемы поддержания хозяйственной жизни первобытным методом «грабежа награбленного» - реквизициями, контрибуциями, конфискациями, принудительным трудом за счет побежденных. «Мудрено ли», - восклицал Ю. Мартов, - что народные массы начинают с того, чем кончили правящие классы?»Мартов Ю. Мировой большевизм. - Берлин, 1923. - С. 21.

В чем видели лидеры меньшевизма выход из тяжелой ситуации, в которой оказалась страна после нескольких лет «военного коммунизма»? Ответ на этот вопрос можно найти в материалах VIII Всероссийского Съезда Советов (22-29 декабря 1920 г.), на который с правом совещательного голоса были приглашены представители РСДРП(м) (они составляли всего 0,3% всех участников съезда). От имени партии выступал Ф.Дан. Съезду были предложены альтернативные проекты резолюций по основным вопросам, которые в конечном итоге были заблокированы большевиками (91,7% участников).

Предложенный меньшевиками проект резолюции по докладу Совнаркома констатировал ситуацию паралича советской системы, замирания всякой жизни во всех организациях трудящихся, превращения гражданской и военной бюрократии в самодовлеющий аппарат, установления диктатуры одной партии. Меньшевики предлагали демократизировать советскую конституцию, установить свободу печати, союзов, собраний, гарантировать неприкосновенность личности, отменить террор и репрессии.

Не менее важны представленные ими проекты резолюций о задачах восстановления экономики и поднятия сельского хозяйства. В них выдвигались следующие меры: отказ государства от политики общей национализации промышленности, привлечение частного капитала и кооперации; поощрение государством мелкой национализированной промышленности, работающей на вольный рынок; широкое привлечение иностранного капитала при полной гласности в этом вопросе; отмена милитаризации труда и жесткое ограничение трудовой повинности, понижающей производительность труда и негативно влияющей на личность; свободное развитие независимых от государства рабочих и крестьянских организаций, дающих трудящимся простор для самодеятельности; изменение продовольственной политики, предоставление крестьянину стимулов для расширения и улучшения хозяйства; обеспечение за крестьянами неприкосновенного пользования той землей, которую они получили в ходе революции; сведение числа советских хозяйств в земледелии к тому минимальному количеству, которое государство может содержать как образцовые и экономически выгодные; сдача отсталых хозяйств в аренду; упразднение комбедов и других подобных организаций; свобода распоряжения крестьян излишками продуктов, оставшихся после выплаты строго фиксированных повинностей государству; переход к индивидуальному товарообмену (т.е. торговле - вместо прямого продуктообмена)Социалистический вестник. - 1921. - № 2..

В сущности, здесь были сформулированы все основные пункты будущей программы новой экономической политики, которая была введена по инициативе Ленина лишь несколько месяцев спустя. Но было одно очень важное отличие. Меньшевики считали необходимым проводить не только экономические реформы, но и сочетать их с демократическими изменениями в политической жизни, полагая, что только это обеспечит успех. Данный момент (требование политического нэпа) выделялся ими и при анализе результатов нэповского курса.

Отношение различных групп меньшевиков к практической реализации нэпа было далеко не одинаковым. Так, деятели «Лиги наблюдателей» (небольшая тайная организация, объединившая в 1922-1927 гг. меньшевиков, оставшихся в Советской России) восприняли введение нэпа с немалым оптимизмом. Руководители лиги, в том числе такие известные идеологи меньшевизма, как Н. Валентинов, В. Громан, лояльно относились к большевистской власти и выражали надежду, что нэп приведет к отказу от многих дискредитировавших себя лозунгов и принципов.

«Лига наблюдателей» коллективно подготовила доклад-меморандум «Судьба основных идей Октябрьской революции», в котором выделялись те основополагающие концепции большевиков, которые, по мнению авторов меморандума, оказались разбитыми жизнью. В числе последних были: тезис Ленина о непосредственном переходе от государственно-монополистического капитализма к социализму (который якобы смотрит на нас сквозь окна современного капитализма), идеи о построении «скелета социалистического общества» путем создания единого государственного банка, а также ориентация на управление государством всеми поголовно и по очереди («каждая кухарка выучится управлять государством»). Не оправдали себя и установки на сплошную национализацию и учет, общественную обработку земель коммунами, налаживание прямого продуктообмена, ликвидацию денег и, наконец, надежды на грядущую мировую революцию.

«Лига наблюдателей» делала вывод: если с горизонта страны удалить эти ложные идеи, тогда появится надежда, что страна пойдет уже по другому и на этот раз правильному, разумному путиВалентинов Н. Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина. - Нью-Йорк, 1971.

Наибольшее беспокойство у идеологов «Лиги» вызывало «глубокое, непокоренное» сопротивление нэпу внутри ВКП(б), причем в самых ее высших сферах. «Лига наблюдателей» отмечала, что «всерьез и надолго» нэп принят не был, что «только под хлыстом Ленина партия пошла на нэп». Но в целом эта группировка меньшевиков не утратила веры в способность Советской власти к демократизации, особенно под влиянием контактов с демократической интеллигенцией.

Видимо, поэтому идеологи «Лиги» и не усматривали в нэпе опасности отхода к капитализму. Как отмечал Н. Валентинов, «капитализма с такой широчайшей национализацией всех важнейших отраслей народного хозяйства нигде не существует». Концепцию нэпа данная группа расценивала как «совершенно новое слово в теории строительства хозяйственной базы социализма»Валентинов Н. Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина. - Нью-Йорк, 1971.

В противовес «Лиге наблюдателей», группировка меньшевиков-эмигрантов, объединившихся вокруг редакции «Социалистического вестника»Выходил в Берлине с 1921 г. Основан Ю. Мартовым незадолго до его кончины. Объединял видных теоретиков меньшевизма - А. Югова, Д. Далина, Ф. Дана и др., во-первых, делала ставку на падение большевистской власти и, во-вторых, расценивала практику нэпа как проведение чисто капиталистических мероприятий. В связи с переходом к нэпу большое место в публикациях «Социалистического вестника» заняла тема термидора (перерождения русской революции).

В отличие от лидеров «левой» оппозиции в самой ВКП(б), которые тоже писали о термидоре (Л. Троцкий и др.), авторы «Вестника» не обсуждали в принципе развитие в СССР капиталистических укладов. (Такая эволюция их вполне устраивала, поскольку, как казалось, подтверждала старый тезис меньшевизма о невозможности социалистических преобразований, пока они не будут подготовлены длительным развитием капитализма.)

«Мы не ставим большевикам это («развитие капиталистических сторон хозяйства») в вину, - писал «Социалистический вестник» по горячим следам XIV съезда ВКП(б). - И если политика ... победителей (на съезде) пойдет по этому пути, то с нашей точки зрения, это будет лишь разумным учетом существующей и пока непреодолимой внутренней и международной обстановки. Но великое преступление большевиков в том, что все экономическое развитие они хотят подчинить потребности их диктатуры ... в самосохранении»Социалистический вестник. - 1926. - № 1..

В специфических условиях нэпа редакторы «Вестника» считали необходимым защитить рабочий класс одновременно от «коммунистической диктатуры» и «усиливающейся в ходе нэпа буржуазии». При этом они предлагали рабочим «организовываться на почве частно-хозяйственных, буржуазных, капиталистических отношений» и утверждали, что «лишь на этой почве он (рабочий класс) может с успехом вести борьбу за свои повседневные интересы и конечное освобождение». Авторы «Социалистического вестника» обвиняли ВКП(б) в том, что стремясь к сохранению «диктаторской власти» и ради этого приспосабливая весь государственный строй к потребностям новой, советской буржуазии, она тем самым «усыпляет волю рабочих к отстаиванию своих классовых интересов» и подготавливает «термидорианско-бонапартистское перерождение» советского обществаСоциалистический вестник. - 1921. - № 11; 1925 - № 7-8. Чрезмерная уверенность меньшевиков в правильности прогноза об обуржуазивании ВКП(б) привела к тому, что они не увидели другой - ультралевой опасности, изначально грозившей нэпу и в конце концов реализовавшейся в нашей истории.

В отношении крестьянства позиция меньшевиков, как представляется, отличалась большим реализмом. Главными задачами РСДРП(м) в решении крестьянского вопроса провозглашались: в экономической области - обеспечение крестьянину надежного права владения и распоряжения землей через систему долгосрочной аренды с правом ее переуступки, законодательное регулирование сельскохозяйственного налога (в целях устранения царившего в этом деле произвола), а также общее снижение налогов для большинства сельского населения; в политической области - уравнивание крестьянства в избирательных правах с рабочим классом и свобода создания общественных организаций. Характерно, что меньшевиками предусматривались и такие меры, как предоставление органам местного самоуправления преимущественных прав на приобретение отчуждаемых земель и законодательное нормирование арендных сделок в целях недопущения кабальных форм аренды.

По стратегическим программным целям меньшевистская партия оставалась социалистической организацией. Поэтому, формулируя основные пункты ее аграрной программы, Д. Далин в марте 1925 г. заявлял: «Наша партия не видит оснований делать частную собственность на землю своим лозунгом... Не в этом месте жмет деревенский сапог. Не в этом главная болячка современной деревни». Еще раньше, в декабре 1921 г., в «Социалистическом вестнике» в качестве одного из главных было сформулировано требование «свободного образования кооперативов всех видов»Социалистический вестник. - 1925. - № 6; 1921. - № 21..

Экономические и политические итоги нэпа с позиций меньшевистской партии были подведены в книге А. Югова «Народное хозяйство России и его проблемы», изданной в Берлине в 1929 г. По мнению ее автора, восстановительный период в стране не был закончен к 1926 г., как утверждало советское руководство, а продолжался и на момент написания книги. К такому выводу А. Югов пришел потому, что в качестве критерия завершения восстановления экономики брал не достижение довоенных показателей, а исчерпание роста за счет «досоветских» резервов основного капитала промышленности. Поскольку капитализм никогда не использует всех имеющихся в его распоряжении технических возможностей (в этом утверждении А. Югов ссылался на мнение известного экономиста Базарова), постольку рост советской экономики за счет старых резервов действительно мог продолжаться и после того, как был достигнут довоенный уровень производства. Однако поскольку приближалось время, когда такие резервы будут исчерпаны, вплотную вставала проблема накопления, а вместе с тем обнаруживались и пределы дальнейшего развития страны на путях нэпа.

Анализируя возможные источники расширенного воспроизводства, А. Югов указывал на опасность закабаления страны в результате бесконтрольного привлечения иностранного капитала, но при этом полагал, что умелое использование противоречий между капиталистическими государствами позволит избежать этого. Что же касается источников внутреннего накопления, то они, по мнению Югова, истощены политикой большевиков: государственная промышленность сама не может существовать без дотаций; частная промышленность не осуществляет накопления капитала, боясь конфискаций; единственной отраслью, где появились накопления, является сельское хозяйство. Но эти накопления, едва достаточные для развития самого аграрного сектора, государство изымает на нужды индустриализации. Общий вывод из анализа проблемы накопления содержится в следующих словах автора книги. «Мы показали, - утверждает он, - что власть, по имени социалистическая, в своей политике вынуждена объективными условиями либо решаться на заведомо обреченные на неудачу утопические мероприятия (левый курс), либо проводить политику чуждых пролетариату классов»Югов А. Народное хозяйство Советской России и его проблемы. - Берлин, 1929. - С. 252..

Исходя из всей системы взглядов меньшевиков, более вероятным А. Югов считал второй путь. «Нужно примириться с тем, - писал он, - что в России объективные условия требуют, чтобы страна развивалась по преимуществу в условиях капиталистического хозяйства»Югов А. Народное хозяйство Советской России и его проблемы. - Берлин, 1929. - С. 252, 259.. Однако очень скоро обнаружилось, что победу одержал как раз «левый курс»: началась форсированная индустриализация, сплошная коллективизация сельского хозяйства.

Анализу создавшейся ситуации А. Югов посвятил новую книгу «Пятилетка», в предисловии, к которой Ф. Дан писал: «Рамки нэпа лопнули с окончанием восстановительного периода, но лопнули не в тех формах, как мы ожидали»Югов В. Пятилетка. - Берлин, (б.г.). - С. 159.. Из вопросов, рассмотренных в книге, наибольший интерес представляют оценки хода выполнения первой пятилетки и результатов коллективизации. Автор акцентировал внимание на том, что выполнение пятилетнего плана относится лишь к производственной части, тогда как задачи роста благосостояния народа и подъема культурного уровня остались, по существу, в забвении. Другую особенность первой пятилетки А. Югов усматривал в том, что она выполнялась не планомерно, а ударными кампаниями, «волнистой линией», так что одни отрасли перевыполняли свой план, а другие - недовыполняли.

Говоря о коллективизации, А. Югов подчеркивал ее объективную обусловленность отсталым уровнем советского сельского хозяйства, унаследованным еще от дореволюционной эпохи и не соответствующим потребностям быстро растущей промышленности. Вступление на путь коллективизации, по его словам, отчасти вытекало из необходимости обеспечения промышленности продовольствием и сырьем. В то же время А. Югов констатировал, что путь этот не был единственно возможным, но был единственным, совместимым с большевистской диктатурой. Среди итогов коллективизации наряду с явно отрицательными (страдания миллионов крестьян, резкий спад животноводства, рост бесхозяйственности и бюрократии при сохранении частнособственнической ориентации крестьянина) в книге назывались итоги, которые автор трактовал как положительные. К ним А. Югов относил социальную нивелировку деревни, техническое перевооружение сельского хозяйства, замену трехполья более современными системами земледелия, рост посевных площадей вследствие ликвидации чересполосицы, повышение товарности за счет увеличения доли посевов пшеницы. Однако, скептически относясь к перспективам строительства социализма в СССР, А. Югов рассматривал указанные сдвиги как элементы создания той производственно-технической базы, на которой «впоследствии быстрым темпом вырастет крепкое крестьянское собственническое хозяйство»Югов В. Пятилетка. - Берлин, (б.г.). - С. 159..

Что же касается оценки А. Юговым общих перспектив советской экономической системы, то после начала реализации сталинской «генеральной линии» он полагал уже маловероятной реставрацию частнокапиталистических отношений. В то же время он писал, что «невозможность для всякой власти вести все промышленные предприятия, находящиеся сейчас в руках государства, сколько-нибудь рационально, невозможность вновь облагать тяжелыми налогами население для того, чтобы финансировать все хозяйство, и, наконец, воздействие имущих социальных групп заставят всякое государство, которое придет на смену современному режиму (так же, как советскую власть в случае ее отступления, спуска на тормозах), осуществить в некоторых размерах денационализацию и допустить новое частнопромышленное предпринимательство»Югов В. Пятилетка. - Берлин, (б.г.). - С. 147..

Россия, по мнению А. Югова и других идеологов меньшевизма, пока в высокоразвитых странах не победит социализм, будет по преимуществу страной государственного капитализма, и в этих условиях решающее значение для трудящихся приобретает характер государственной власти. «Если большевизм, - писал А. Югов, - сменится реакцией, то денационализация будет лишь заключительным актом в период сверх индустриализации, начавшейся трагедии ограбления народных масс... Но если большевизм сменится демократией или советская власть под влиянием недовольства пролетариата вступит на путь демократизации, то сохранение в широких размерах государственного хозяйства будет иметь положительное первостепенное значение с точки зрения интересов широких масс и в первую очередь рабочих»Югов В. Пятилетка. - Берлин, (б.г.). - С. 147.. В этом пункте воззрения А. Югова отчасти сближались с позицией «Лиги наблюдателей» периода 1920-х гг., также допускавшей демократическую эволюцию советского социально-экономического строя.

Начавшийся весной 1917 г. процесс выделения левого крыла в партии социалистов-революционеров завершился уже после Октябрьской революции. В ноябре 1917 г. состоялся I съезд левых эсеров, на котором они окончательно оформились как самостоятельная политическая партия (ПЛСР), а в декабре того же года ряд ее представителей вошел в советское правительство, став партнерами большевиков по правящей коалиции.

Центральным пунктом общей эсеровской аграрной программы еще в эпоху первой русской революции было требование «социализации земли», т.е. передачи ее крестьянам с последующим уравнительным землепользованием. Указанное требование, сохранившись в программе левых эсеров, стало одним из условий их соглашения с большевиками.

Реализация Декрета о земле, составленного на основе 242 крестьянских наказов, была поручена левому эсеру А. Холегаеву (первому наркому земледелия). Представителем ПЛСР И. Майоровым был составлен проект Декрета о социализации земли. Обсуждение проекта выявило в среде левых эсеров разногласия. И. Майоров и А. Колегаев основную задачу видели в обеспечении уравнительного землепользования при сохранении на первое время индивидуального крестьянского хозяйства. В то же время целый ряд левоэсеровских идеологов (В. Трутовский, А. Устинов, М. Матансон), ссылаясь на недостаточность этих условий для подъема производительных сил деревни и обеспечения социального равенства, выступили за поощрение коллективных форм хозяйства. В.Трутовский предлагал еще до принятия Декрета о социализации разработать инструкцию по общественной обработке земли. В окончательной редакции декрета, составленной при участии большевиков (принята 9 февраля 1918 г.), предусматривались льготы коллективным хозяйствам и категорически запрещался наемный труд на земле. В отношении текущих экономических мероприятий, направленных на преодоление хозяйственной разрухи, позиция левых эсеров первоначально почти не отличалась от большевистской. Они призывали повсеместно внедрять рабочий контроль (как меру не только оперативную, но и переходную к будущему обществу), выступали за введение всеобщей трудовой повинности, ограничение права наследования, установление твердых цен на сырье и полуфабрикаты, уничтожение частной торговли, обобществление синдицированных отраслей промышленности, замену товарно-денежных отношений организованным продуктообменом.

Однако по стратегическим вопросам во взглядах левых эсеров и большевиков имелись серьезные расхождения. С точки зрения лидеров ПЛСР, Октябрьская революция имела не пролетарский, а общенародный характер. Поэтому они выступали против диктатуры пролетариата и беднейшего крестьянства, за диктатуру всех трудящихся - «диктатуру демократии». Политике национализации и централизации управления левые эсеры противопоставляли лозунг социализации, в том числе развитие самоуправления промышленных предприятий, их хозяйственной самостоятельности, федерализм и автономию районов. При организации ВСНХ левые эсеры выступали за его учреждение не при Совнаркоме, как предлагал Ленин, а при ВЦИКе.

Стратегические цели левых эсеров нашли отражение в книге крупного теоретика ПЛСР В. Трутовского «Переходный период» (1918). Автор выделял в будущем социализме две фазы - «коллективистическую» и коммунистическую. «Коллективистический социализм» трактовался им как ближайшая цель - в противовес социализму «государственному», т.е. большевистской системе с высоким уровнем централизации.

Конечную цель В. Трутовский усматривал в создании общества, где личность, ее потребности, ее цели и идеалы занимают видное место («индивидуалистически-коммунистический социализм»). Он не отрицал возможность построения социализма даже в том случае, если Россия одна пойдет по этому пути, ссылаясь на достигнутый уровень обобществления производства. Однако, по мнению В. Трутовского, сельское хозяйство в экономике страны по-прежнему останется преобладающей отраслью. Поэтому сначала здесь будет построен «аграрный социализм», что, как полагал автор, вовсе не исключает обобществления и подъема промышленности.

Серьезные разногласия между левыми эсерами и большевиками, обострившиеся после подписания Брестского мира, привели к расколу правительственной коалиции. На II съезде ПЛСР (апрель 1918 г.) левые эсеры провозгласили курс на новую, «крестьянскую», революцию в связи с переходом гегемонии от пролетариата к крестьянству. Параллельно центробежные тенденции нарастали и в самой левоэсеровской среде. После июльского мятежа 1918 г. от левых эсеров откололись сразу две группы, образовавшие новые небольшие партии - народников-коммунистов (ПНК) (лидер Г.Д. Закс) и революционного коммунизма (ПРК) во главе с А. Устиновым и А. Колегаевым. Обе организации исходили из возможности непосредственного перехода к коммунизму. С этой целью предусматривались введение широких социальных гарантий, постепенная ликвидация денежной системы, развитие местного самоуправления и принципа федерализма.

Близость позиций ПНК и ПРК проявилась также в том, что их руководители признали - в последнем случае, правда, с некоторыми оговорками - неизбежность проводимой большевиками политики продовольственной диктатуры. Но если народники-коммунисты ратовали за «самое энергичное» насаждение коммун в деревне и не возражали против создания совхозов, то революционные коммунисты жестко придерживались принципа уравнительного землепользования при сохранении индивидуальных хозяйств. Они резко выступали против национализации земли, образования совхозов. Вскоре, однако, идеологи ПНК и ПРК согласились с большевистским тезисом о двойственной природе крестьянства, признали пролетарский характер Октябрьской революции, после чего обе организации слились с РКП(б).

После раскола партии ее правое крыло во главе с В. Черновым заняло позицию непризнания Октябрьского переворота. Лидеры ПСР утверждали, что большевики захватили власть и начали проводить радикальные преобразования до созыва учредительного собрания и тем самым игнорировали волю многомиллионных масс российского крестьянства. На первом заседании Учредительного собрания 5 января 1918г. В. Чернов от имени ПСР огласил десять пунктов Основного закона о земле. В этом заявлении декларировались традиционные неонароднические требования: социализация земли, ее уравнительное использование мелкими крестьянскими хозяйствами. Вместе с тем по своему содержанию «десять пунктов» были гораздо менее радикальными, чем уже действовавший Декрет о земле. Так, в проекте В. Чернова не указывалось, что единственным источником права за землю является труд; в нем отсутствовал пункт об отказе от выкупа на землю, ничего не говорилось о судьбе «живого и мертвого инвентаря» помещичьих усадеб.

Оказавшись в эмиграции, руководители партии социалистов-революционеров продолжали заниматься теоретической деятельностью. С 1920 по 1929 г. в Праге выходил центральный орган ПСР - газета «Революционная Россия». Это издание, а также парижская газета «Социалист-революционер» и «Бюллетень Американской Федерации партии социалистов-революционеров» являются основными источниками сведений об экономических взглядах правых эсеров в эмигрантский период.

Центральным направлением критики теоретиков ПСР стала политика большевизма в аграрном вопросе. По словам В. Чернова, «большевики, на бумаге провозгласив аграрную реформу, на деле сорвали ее». Не произошло, как полагал В. Чернов, уничтожения частной собственности на землю, так как в ходе революционных преобразований «закристаллизовался эгоистический расхват»Чернов В. Большевики в деревне: (приложение № 2 «Революционной России»). - Б.м., Б.г. - С. 2,4.. Последний тезис аргументировался явно недостаточно: приводились, в частности, факты крайне неравномерного распределения земли на едока по различным губерниям.

Однако в публикациях В. Чернова имелись и констатации иного порядка. Так, лидер ПСР писал, что беспорядочный раздел, а по сути разграбление помещичьих имений вело к разрушению производительных сил, падению производительности труда. В этой связи эсеры ратовали за создание в деревне обширной производственной инфраструктуры, системы органов по регулированию землепользования. Заслуживает внимания их выступление против мер «военного коммунизма», в частности, запрещения торговли излишками хлеба.

В годы нэпа острой и справедливой критике эсеровских теоретиков подверглось неравноправие в экономических отношениях между городом и деревней. Последнее проявлялось в первую очередь в ценовой сфере, однако выделялись и другие аспекты. Например, неравноправие сторон обнаруживалось при заключении договоров контрактации, когда крестьянину без учета неопределенности будущего урожая спускался твердый заказ, а промышленные предприятия брали на себя обязательства лишь «по возможности» обеспечить село в пределах плана снабжения. В период свертывания нэпа В. Чернов оценивал постановление ЦК ВКП(б) от 26 августа 1929 г. (об обязательности контрактации для всех членов крестьянского общества в случае согласия на нее бедняцко-середняцкого большинства) как возврат к продразверстке и круговой поруке.

Лидер ПСР резко осуждал меры финансовой политики, которые шли вразрез с интересами основной массы крестьянства. В первую очередь это касалось практики повышенного налогообложения зажиточных крестьян под предлогом борьбы с «нетрудовыми элементами», когда критериями выделения последних служили нередко «замена деревянных ложек металлическими» и другие прогрессивные бытовые сдвиги. Кроме того, В. Чернов справедливо указывал на неравноценность крестьянского и рабочего рубля, поскольку государство регулярно ко времени хлебозаготовок пускало в обращение новые бумажные деньгиПартия социалистов-революционеров: Бюллетень Америк. федерации. - Нью-Йорк, 1930. - № 1. - С. 3-4..

Что касается позитивной программы эсеров, то в долгосрочном плане они ставили целью достижение социализма. Наиболее полное выражение эта часть их воззрений нашла в книге В. Чернова «Конструктивный социализм» (Прага, 1925). Если в утопическом социализме, по словам автора, акцент делался на разработке абстрактных проектов будущего, то в теории научного социализма К. Маркса, напротив, ощущается стремление все выводить из процессов и тенденций, уже имеющихся в буржуазном обществе. Таким образом, марксизм характеризуется «идеалбоязнью» и фатализмом. Конструктивный же социализм, с точки зрения В. Чернова, примиряет обе социалистические теории «в высшем синтезе»: он является в известном смысле возвратом к утопическому социализму, так как проектирует организационные формы нового общества, но делает это «во всеоружии знаний».

В. Чернов указывал далее, что жизнь направилась по иному пути, нежели представлял себе Маркс, видевший в социалистическом перевороте «детище экономического полнокровия». Революция произошла в стране с далеко не самым высокоразвитым промышленным капитализмом, да еще пораженным послевоенной разрухой. Поэтому если «старый научный социализм» ставил вопрос: готова ли данная отрасль для социалистического переустройства, то новый, «конструктивный социализм» спрашивает: как ее к этому подготовить, а вместе с тем - как воспитать новую личность для социализма. Обязательное условие решения этих проблем теоретик ПСР усматривал в организации хозяйственной жизни на началах самоуправления.

Симптоматично, что эсеры негативно относились к тезису меньшевиков о цивилизаторской миссии капитализма, в чем отразились народнические корни их идеологии. Это в определенном смысле способствовало радикализации экономических взглядов ПСР: эсеры более дружелюбно, чем меньшевики, оценивали Октябрьскую революцию, называя ее «народно-трудовой», «закладывающей первые камни нового трудового строя», призывали непосредственно начать борьбу за экономическую демократию, «расширение прав коллектива за счет отдельного лица». Утверждалось, что только благодаря такой борьбе можно избежать распространения «жажды хозяина» и «апологетики буржуазного строя»Партия социалистов-революционеров: Бюллетень Америк. федерации. - Нью-Йорк, 1930. - № 1. - С. 7-8..

В ряду политических целей лидеры ПСР в конце 1920-х - начале 1930-х гг. на первое место ставили требования демократизации советского строя, обеспечения прямого и равного избирательного права, отмены системы «лишенцев». При этом они особо подчеркивали, что выступают за эволюционный путь к демократии, отвергают тактику заговоров и террора. В плане экономическом эсеры выступали, прежде всего, против начавшейся «индустриализации за счет крестьянства», полагая, что для развития промышленности должен быть сначала подготовлен продовольственный, сырьевой и рыночный базис в деревне, подняты производительные силы аграрного сектора - на путях «последовательно проведенной социализации земли и самостоятельной дальнейшей и органичной кооперативной эволюции трудового крестьянского хозяйства». Таким образом, в период «великого перелома» эсеры выступали за последовательное продолжение нэпа и в этом смысле сближались с бухаринским крылом в ВКП(б), что сами и констатировали.

Осуждая в принципе линию на возврат к «здоровому» капитализму, эсеры в своей практической программе считали нецелесообразной огульную приватизацию, призывали бережно относиться к рентабельным государственным и кооперативным предприятиям. При этом они ставили острый вопрос: почему надо отдавать старым хозяевам то, что было создано уже на народные средства? Теоретики эсеров уже на переходный период выдвигали задачу - добиться «преобладания коллективных форм над неколлективными», а в отраслях, по уровню обобществления не подлежащих национализации, - «обеспечения свободы личности».

Таким образом, для эсеровской идеологии характерна своеобразная двойственность. Долгосрочная программа, ориентирующаяся на социализм при фактической недооценке роли промышленного и вообще технически сложного производства, безусловно, характеризует их как утопистов. Однако в своей практической программе эсеры показали себя партией, придерживавшейся точки зрения социального творчества и к тому же довольно объективно учитывавшей специфику советской экономики (ее аграрное наследие и те изменения, которые произошли за послеоктябрьский период).

20-е годы нашей истории большинством исследователей характеризуются как исключительно богатый событиями и многогранный период, а рубеж между 20-30-ми годами - как переломный период в развитии экономической науки. Сейчас открылись новые возможности объективно осмыслить происходившие в 20-30-е годы события, определить, что ценного можно взять из уже имеющегося опыта хозяйствования и теории. Анализ реальных противоречий того времени поможет вскрыть истоки кризисных явлений нашего общества в последующие годы, понять, где, когда и почему произошел отход от научных традиций и возобладал догматизм в экономических исследованиях.

20-е годы - это специфический период в развитии советского общества. Он характеризовался особой экономической системой, отличной от экономической системы последующих десятилетий, специфическими чертами политической и общественной жизни (внутрипартийный плюрализм мнений, известная терпимость к различным направлениям общественной мысли как в рамках официального понимания марксизма, так и вне их).

В советской экономической литературе получили отражение основные проблемы, стоявшие в 20-х годах перед страной. Среди них методологические и общетеоретические проблемы в экономической науке, воспроизводство, накопление, народнохозяйственное планирование, аграрные проблемы, теория кооперации, хозрасчет промышленных предприятий, кредит и денежное обращение, организация рынка, причины товарно-денежных отношений и др.

Прогноз исторических судеб товарно-денежных отношений дан классиками марксизма-ленинизма. Моделируя экономическую организацию будущего коммунистического общества, они пришли к однозначному выводу: в ней нет места товарно-денежным отношениям.

Господствовавший в марксистской экономической литературе тезис о несовместимости социализма и денег оказал свое воздействие на практику хозяйствования в стране.

Декретом от 2 апреля 1918 г. Совет Народных Комиссаров РСФСР постановил организовать товарообмен с деревней на основе хлебной монополии и твердых цен. Товарообмен при этом рассматривался как социалистическая форма отношений между городом и деревней. Усилия Наркомпрода, связанные с организацией товарообмена в масштабе страны, не имели успеха: не хватало промышленных товаров, отсутствовал опыт и необходимая квалификация соответствующих кадров, возникали и другие проблемы. Острая нехватка продовольствия и все сопутствующие этому последствия вызвали введение продразверстки Декретом Советской власти от 11 января 1919 г., что означало переход к политике «военного коммунизма». В годы «военного коммунизма» товарно-денежные отношения сохранялись в урезанном видеОрганы власти пытались монополизировать дело заготовок продовольствия и снабжения им населения. Но у них появились конкуренты в лице мешочников. Мешочничество, возникшее еще до октября 1917 г. и имевшее в основном потребительский характер, приобрело профессиональные черты. Мешочники в период 1918-1922 гг. - центральная фигура на рынке. Именно ограничения, накладываемые государством на развитие товарно-денежных отношений, создали питательную среду для возникновения мешочничества, и никакие репрессивные меры со стороны властей не могли покончить с этим явлением. Мешочничесиво сошло на нет к середине 20-х годов, когда развились более совершенные формы товарооборота между городом и деревней, снабженческие и распределительные структуры.. Ограничение рыночного оборота касалось нормируемых продуктов, на которые была объявлена монополия государства, - хлеба, табачных изделий, чая, кофе, соли, спичек и т.д. Ненормируемые же продукты (овощи, яйца, молоко, предметы домашнего обихода) могли продаваться свободно. На вольном рынке, наряду с использованием местных, локальных товаров-эквивалентов (хлеба, соли, мыла, керосина, спичек и т.д.) применялись и бумажные деньги выпусков разных лет - царские, думские, керенские, советские денежные знаки и др. О степени натурализации, например, оплаты труда, говорят такие данные: на выплаты в натуральной форме в 1917 г. приходилось 5% зарплаты, в 1918 - 49%, в 1919 - 80% и в 1920 - 93%г.На новых путях социалистического строительства. - М., 1923. - С. 108.

В перспективе ожидалось отмирание товарно-денежных отношений, товарообмен должен был превратиться в продуктообмен, свойственный социализму. Вызванная хозяйственной разрухой натурализация экономической жизни страны представлялась естественным, закономерным процессом, на практике она приводила к еще большей натурализации хозяйственных связей и уменьшению роли денег в экономическом обороте. За уничтожение денег выступили II и III Всероссийские съезды Советов народного хозяйства.

Несовместимость товарно-денежных отношений с социалистической системой хозяйства была настолько общепризнанной, что вопрос об их развитии в годы «военного коммунизма» в марксистской экономической литературе вообще не ставился.

Задача ликвидации товарно-денежных отношений в 1919-1920 гг. заставила советских экономистов направить свои усилия на разработку вопросов организации безденежного хозяйства.

Для разработки новых форм и методов народнохозяйственного учета по решению Советского правительства была создана специальная межведомственная комиссия при Народном комиссариате финансов (НКФ) под председательством С.Г. Струмилина, а также комиссия при Главном управлении Народного Комиссариата путей сообщения. Проблемой народнохозяйственного учета занимались также Институт экономических исследований при НКФ и Высший семинарий сельскохозяйственной экономики и политики при петровской сельскохозяйственной академии. Большое внимание проблемам народнохозяйственного учета уделяли также отдельные экономисты.

Подавляющее большинство экономистов во главе с С.Г. Струмилиным и Е.С. Варга выступили с предложением об организации непосредственного учета трудовых затрат в единицах рабочего времени (тредах). Другие предлагали организовать непосредственный материальный учет производственных затрат и результатов или учете энергетических затрат живого и овеществленного трудаБогомазов Г.Г. Марксизм-ленинизм и проблемы товарно-денежных отношений в период строительства социализма в СССР. - Л., 1974. - С. 64 - 67..

Практика внесла свои коррективы и открыла новые возможности в теоретическом развитии проблем товарно-денежных отношений. X съезд партии (8 марта 1921 г.) провозгласил переход к новой экономической политике. Переход к нэпу произошел не случайно. Положение в стране становилось все более катастрофическим: неслыханный спад производства, недостаток товаров и их дороговизна, разрыв экономических связей между городом и деревней и т.д. Все это явилось причиной недовольства в стране.

Сущность нэпа заключается в укреплении на экономической основе союза рабочего класса и крестьянства путем широкого использования товарно-денежных отношений под контролем государства. Переход к нэпу был крупнейшей экономической реформой, крутым поворотом от натурализации экономических отношений к признанию действия закона стоимости и товарно-денежных отношений.

В то же самое время в экономической литературе использование товарно-денежных отношений рассматривалось лишь как обходной путь построения социализма, вызванный экономической отсталостью России и преобладанием мелкотоварного хозяйстваЛенин В.И. Полн. собр. соч. - Т. 43. - С. 57, 79, 228; Т. 44. - С. 168; Т. 45. - С. 112..

По существу, речь уже шла не о том, «принимать» или «отвергать» товарно-денежные отношения. Теоретические споры о природе товарно-денежных форм демонстрировали иное: борьба шла из-за выбора методов строительства социализма - экономических или административных. Признание или отрицание товарно-денежных отношений определяло характер взаимодействия базиса и надстройки: саморегуляция экономики в случае признания и политизация экономики - при отрицании.

Советское государство, сохранив в своих руках командные высоты народного хозяйства, контролировало и регламентировало деятельность частного сектора с помощью законов о труде, политики налогов, регулирования цен и других мер. Оно стремилось направлять развитие элементов капитализма в русло своеобразных форм государственного капитализма, который рассматривался в качестве подчиненного уклада переходной экономики. Предприятия переводились на хозрасчет с целью обеспечения их безубыточности и прибыльности. Особое значение придавалось личной материальной заинтересованности, сочетанию материальных и моральных стимулов к труду.

Для начального периода нэпа, когда решались задачи восстановления народного хозяйства, было характерно широкое применение экономических методой руководства с использованием товарно-денежных отношений (торговли, кредита, госбюджета, цен, хозрасчета и т.п.). Таким образом, в период нэпа принципиальное значение приобрел вопрос о природе хозяйственной системы. Многие экономисты определяли ее как «товарно-социалистическую», но характер взаимосвязи товарных и социалистических элементов системы трактовали по-разному. Например, в книге Е.А. Преображенского «Новая экономика» (1926) речь шла о борьбе планового начала с товарным хозяйством, о вытеснении закона стоимости. Л.Н. Юровский, наоборот, утверждал, что в условиях нэпа ведется регулирование, и внесение планового начала в товарное хозяйство. Товарная природа советского хозяйства определяется, прежде всего, рыночным механизмом распределения предметов потребления. Кроме того, Л.Н. Юровский подчеркивал тот факт, что планируемый государственный сектор сосуществовал в середине 20-х годов с частным, охватывая при этом меньшую часть экономики. Он указывал также на определенную зависимость советского хозяйства от мирового товарного рынка.

Поворот от политики «военного коммунизма» к нэпу ускорил восстановление устойчивого денежного обращения. В октябре 1921 г. был создан Госбанк, на который возлагалась задача государственного регулирования денежного обращения страны. Особенно важно было ответить на вопросы о том, как, на каких принципах следует восстанавливать финансовую систему страны, что должно являться основой денежной единицы? В конечном счете, предстояло решить вопрос о роли золота в новых социально-экономических условиях.

В работе «О значении золота теперь и после полной победы социализма» (1921) В.И. Ленин впервые в советской экономической литературе указал на то, что в условиях диктатуры пролетариата, при наличии торговли и товарных отношений золото продолжает выступать в качестве денег В 1922-1923 гг. состоялась дискуссия о «золотом» и «товарном» рубле, в ходе которой обнаружились самые различные подходы к пониманию сущности бумажных денег и роли золота в условиях новой хозяйственной системы.

Группа экономистов старой буржуазной школы (Л. Волин, С. Киселев, М. Цейтлин, Н. Деревянко, С. Первушин и др.) выступили с идеей, что в условиях товарно-денежного хозяйства роль всеобщего эквивалента выполняет золото и проблему государственных финансов следует решать путем установления неразрывной связи между золотом и бумажными деньгами.

Целый ряд экономистов (В. Новожилов, Г. Сокольников, Л. Кузовков, Л. Юровский и др.) доказывали, что эмиссия денег, выходящая за определенные пределы, разрушающе действует на всю систему общественного производства, вызовет нарушение хозяйственных связей, рост непроизводительных расходов, обесценивание доходов самого государства. Так, Л. Юровский в своих работах убедительно демонстрировал невозможность нормального ведения хозяйства в условиях обесценивающейся валюты, когда все хозяйственные действия, включая и составление государственного бюджета, приобретают характер рискованных спекуляций, использования искусственных методов счета (установление зарплаты рабочих на основе «бюджетного индекса статистики труда» в соответствии с определенным набором потребительских товаров отдельно для каждой губернии; применение в каждой отрасли (своих особых методик определения себестоимости товара и т.п.).

Концепцию «золотого» рубля защищали некоторые сотрудники Наркомфина во главе с его руководителем Г. Сокольниковым.

Существовали и другие точки зрения, согласно которым золото или вообще не признавалось в качестве меры стоимости, или признавалось формально. Ряд специалистов выступили за дальнейшее использование в хозяйственной практике «товарного» или «индексного» рубля. Одним из первых с идеей создания свободной от золота «товарной» валюты выступил С.Г. Струмилин. Он утверждал, что в новых социально-экономических условиях золото не является мерой стоимости, его функции могут выполнять бумажные деньги, оно не будет играть никакой роли в регулировании хозяйственных процессов, так как эта функция якобы целиком перейдет к пролетарскому государству. К числу экономистов, так же отрицавших золото в роли меры стоимости, относился и заведующий отделом хозяйственных расчетов Госплана А. Дембо. Е. Преображенский выступил с так называемой теорией «воспоминаний». Он пытался доказать, что не реальное, а абстрактное, идеальное золото или, как утверждал автор «воспоминание» о довоенном золоте и соотношении довоенных цен играло и играет в советском хозяйстве роль меры стоимости.

Попытки решать проблему советских денег, минуя золото, встретили серьезную научную критику со стороны многих советских экономистов (И. Транхенберга, А. Леонтьева, В. Мотылева, С. Губермана и др.).

Спор между сторонниками концепций «товарного» и «золотого» рубля в основном завершился в конце 1922 г. с началом выпуска «червонцев» - банкнот, не менее чем на 25% обеспеченных золотом и устойчивой иностранной валютой по золотому курсу, а остальные 75% - легко реализуемыми товарами, краткосрочными векселями и иными обязательствами. Более того, с 1 июля 1924 г. была прекращена казначейская эмиссия для покрытия бюджетного дефицита. Правда, червонцы не разменивались на золото, но, во-первых, такая возможность не исключалась в будущем, во-вторых, курс червонца, равный десяти рублям в прежней российской золотой монете, систематически поддерживался по отношению к фунту стерлингов и другим валютам в соответствии с их золотым паритетом.

Группа бывших буржуазных специалистов (М. Соболев, Д. Кузовков, Е. Кнорре и др.) выступили с предложением перейти к золотому обращению или к свободному размену бумажных денег на золото с целью «самооздоровления» денежной системы и решения всех финансовых проблем. Однако практика золотого обращения в Азербайджане и в Дальневосточной республике показали, что, во-первых, эта мера сама по себе не является достаточной для восстановления финансов страны, а во-вторых, она может привести к еще большему расстройству денежной системы, так как при отсутствии золотого обращения и размена бумажных денег на золото это привело бы к утечке золота за границу.

Денежная реформа в стране в 1922-1924 гг. привела к организации бумажно-денежного обращения на золотой основе, что способствовало повышению международного авторитета России.

Л. Юровский считал вполне закономерной победу сторонников «золотого» рубля как в силу теоретической правильности их позиции, так и в силу ее большей дальновидности с точки зрения перспектив преодоления изоляции советского хозяйства от мирового рынка. В то же время концепции «товарного» рубля он расценивал как естественное следствие хозяйственной изолированности и экономической слабости народного хозяйства в 1922-1923 гг. В экономической литературе есть и другая точка зрения. Попытку решить проблему восстановления советских финансов путем создания «товарных», не связанных с золотом денег можно объяснить тремя причинами. Во-первых, после окончания первой мировой войны в ряде стран (Германии, Польше, Литве и др.) предпринимались аналогичные попытки упорядочения финансовой системы и нормализации хозяйственной деятельности. Во-вторых, на ряд советских экономистов оказали свое влияние буржуазные номиналистические теории денег, получившие широкое распространение с начала XX в. во всех основных капиталистических странах. В-третьих, самая главная причина возникновения номиналистических представлений о советских деньгах обусловлена идеями «военного коммунизма», отрицанием товарно-денежных отношений при социализме.

Интерес к червонцу закономерен сейчас, ибо это образец решения сложнейшей проблемы. Пути выхода из кризиса и оздоровления денежного обращения, предлагаемые экономистами в наши дни, во многом напоминают идею создания червонца. Авторы реформы действовали так стремительно и профессионально, что подготовительные этапы работы остались, по существу, незамеченными. Феномен реформы становится понятным лишь в том случае, если рассматривать ее в контексте предшествующего ей времени. К 20-м годам денежная система в стране оказалась разваленнойПервая мировая война потрясла не только российские финансы. Во Франции количество бумажных денег возросло в 2 раза, в Германии - в 3, а в России - в 6 раз. В 1920 г. в России на рынке один пуд муки стоил 140 тыс. руб., картошки - 20 тыс. руб., проезд одной остановки в трамвае - 500 руб., номер «Правды» - 2500 руб. (См.: Финансовое оздоровление экономики: опыт НЭПа: Сборник / Сост. А.И. Казьмин. - М., 1990 ). Царское правительство, а затем Временное правительство Керенского оплачивали военные расходы за счет колоссальной эмиссии и сокращения производства потребительских товаров. Покупательная способность рубля упала до 7 коп. Катастрофически возрос государственный долг и как его следствие увеличился вывоз золота за границу. Количество денег превысило тот предел, за которым деньги перестали выполнять свои функции и стали бессмысленны. Бумажные деньги использовались как обои, металлические шли на пуговицы. Деньги никто не отменял, они просто стали ненужными. Правда, многие большевики, как уже отмечалось выше, восприняли тезис о постепенном отмирании денег как вопрос практической политики. Широкая популярность лозунга «Долой деньги», упразднение Народного банка в 1920 г., бесплатный отпуск товаров привели к еще большему кризису в экономике, что поставило на повестку дня неизбежность борьбы с финансовым развалом. Системой мер по финансовому оздоровлению экономики руководил Г.Я. Сокольников, нарком финансов РСФСР. К этой работе были привлечены крупнейшие ученые: Л. Юровский, Н. Кондратьев, З. Кацеленбаум и др. Идея «золотого» червонца принадлежит Владимиру Васильевичу ТарновскомуВ.В. Тарновский - человек интересной и трагической судьбы. Опытный финансист, до революции он сделал блестящую карьеру и к 1917 г., будучи банкиром, имел личный капитал 3 млн. руб. (См.: Ефимкин А.П. Идея червонца и судьба ее автора // ЭКО. - 1990. - № 10.).

Меры финансового оздоровления экономики включали в себя следующие мероприятия: государственные расходы на содержание штатов учреждений и армии снижались с 35 млн. до 2,8 млн. человек; тресты снимались с государственного снабжения и переводились на коммерческий расчет; началось налаживание системы налогообложения; шла подготовка денежной реформы. Сегодня выделяют несколько этапов в осуществлении денежной реформы.

I этап связывают с проведением первой деноминации (уменьшения номиналов старых денег путем замены их новыми). Выдача денег старого образца прекратилась. Начался обмен старых денег на совзнаки выпуска 1922 г. по курсу: 1 руб. совзнаками за 10000 руб. любых прежних выпусков. Это уменьшило денежную массу, облегчило расчеты, замедлило инфляцию. Вместе с тем в обращении в 1922-1923 гг. продолжало функционировать количество совзнаков, исчисляемое квадриллионами. Наряду с ними в обороте были царские золотые червонцы, фунты стерлингов, доллары, иены. Завершился I этап реформы предоставлением Госбанку права эмиссии червонца. Сначала сфера обращения червонцев была узкой - только в уплату государственных сборов и платежей, исчисляемых в золоте. Население сразу же признало червонец, и на вольном рынке его курс был выше официального - 12500 руб. совзнаками 1922 г., тогда как официальный курс был установлен на уровне 11400 руб. Червонец стал быстро распространяться.

На II этапе, начавшемся в декабре 1922 г.,-проводилась новая (вторая) деноминация. Обмен шел по курсу 100 руб. старых знаков образца 1922 г. (или 1 млн. руб. прежних выпусков) на 1 руб. образца 1923 г. Для простоты обменные курсы печатались на оборотной стороне новых банкнот. Вторая деноминация укрепила оборот оживающих денег и восполнила недостаток разменной монеты. В совзнаках можно было вести расчеты при дробных ценах. Червонец содержал столько золота, сколько его было в «десятке» 1913 г. Это была уже устойчивая валюта.

Итак, в стране образовались две денежные системы: падающий в цене совзнак 1922-1923 гг. и червонец.

III этап денежной реформы начался с «разменного кризиса», т.е. с острой нехватки металлической монеты. Разменная монета и казначейские билеты накапливались около полутора лет с момента выпуска червонца. Не хватало монетной меди и серебра, что задерживало выпуск разменных монет. Перешли на использование прочных монетных сплавов. Эмиссия совзнаков была прекращена. 1 руб. казначейских билетов образца 1924 г. обменивался на 50 тыс. совзнаков образца 1923 г., или на 50 млрд. руб. выпуска до 1923 г. К весне 1924 г. совзнак самоликвидировался. К1926 г. сложилась единая денежная система страны, основанная на «золотом» червонце. Твердая валюта позволила соизмерить внутренние цены в золоте с мировыми ценами и расширить участие советского хозяйства в мировом хозяйстве.

Значение денежной реформы 1922-1924 гг. состоит в том, что была возрождена финансовая система в стране, создана система денежного обращения (банковские, казначейские билеты, разменная монета) и обеспечена конвертируемость советской валюты. Наличие многоукладное™ в стране, использование товарно-денежных отношений, финансовая стабилизация в экономике способствовали восстановлению разрушенного войной народного хозяйства, приближению к довоенному уровню по выпуску продукции. Одновременно стала заметна временная и относительная стабилизация капитализма. Усилили свою атаку против партии троцкисты, оживив свою теорию о невозможности победы социализма в одной стране. С этих же позиций против партии выступила «новая оппозиция» во главе с Зиновьевым и Каменевым.

Изменение условий социально-экономического развития к 1925 г. поставило перед партией вопрос о перспективах дальнейшего строительства социализма. XIV съезд партии в декабре 1925 г. провозгласил курс на превращение страны из аграрной в индустриальную. Более быстрыми темпами следовало развивать тяжелую промышленность и, прежде всего машиностроение без всякой помощи извне, в борьбе с частным капиталом всей страны. В 1925-1926 гг. большинство руководства партии поддержало идею о возможности построения социализма в одной, отдельно взятой стране и выступило против троцкистского и мелкобуржуазного уклона. Постепенно сформировались две стратегии экономического развития страныОдной из важнейших особенностей споров и дискуссий 20-х годов была крайняя ограниченность состава их участников: лишь небольшая часть коммунистов была посвящена в эти споры, остальные члены партии и тем более беспартийные вообще не имели возможности принять участие в обсуждении стратегии развития страны. Между тем в работах крупнейших экономистов того времени Н. Кондратьева, Н. Макарова, В. Новожилова, А. Чаянова, Л. Юровского и других формулируются идеи собственной альтернативы развития страны, основанные на строгом учете объективных экономических закономерностей.. Исходным пунктом разногласий стал вопрос о соотношении доли накопления и доли потребления, о роли товарно-денежных отношений вообще.

Н. Бухарин, А. Рыков, М. Томский при поддержке специалистов Госплана и ряда других ведомств выступали с идеей оптимального сочетания обоих этих моментовКПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. - 9-е изд. - М., 1984. - Т. 4. - С. 277.. Это означало стремление одновременно обеспечить достижение нескольких взаимосвязанных целей: повышение жизненного уровня и культуры рабочих и крестьянских масс; рост государственной промышленности на основе расширенного воспроизводства в народном хозяйстве; более высокие, чем в капиталистических странах, темпы развития и повышение удельного веса социалистического хозяйственного сектораКПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. - 9-е изд. - М., 1984. - Т. 4. - С. 276.. Финансовая политика, по их мнению, должна быть направлена на повышение покупательной способности червонца, привлечение мелких сбережений для индустриализации, обеспечить связь эмиссии денег с ростом товарооборота. Заслуживает внимания неприятие ими идеи «большого скачка». Вместе с тем обосновывалась необходимость обеспечить достаточно высокие темпы развития на длительный период времени и др. Таким образом, это была стратегия регулируемого рынка с обязательным использованием товарно-денежных отношений и преодолением диспропорций в народном хозяйстве экономическими методами. Эта стратегия была в основном сформулирована в документах XV съезда ВКП(б).

В этих документах был указан также и второй вариант развития страны. За ним стояли члены политбюро ЦК И.В. Сталин, В.В. Куйбышев, В.М. Молотов. Его активно поддерживали кандидаты в члены политбюро А.А. Андреев, Л.М. Каганович, С.М. Киров, А.И. Микоян, председатель ЦКК Г.К. Орджоникидзе и другие руководители. Провозглашая те же конечные цели - индустриализацию народного хозяйства, кооперирование крестьянства и средних слоев города, подъем благосостояния и культуры масс, построение социализма, - они отмечали нереальность вывода об одновременном и равномерном движении ко всем главным целям. ВСНХ выступал за форсированное развитие тяжелой промышленности, в первую очередь металлопромышленности, за счет других отраслей. Основной задачей партии в деревне объявлялась необходимость объединения и преобразования мелких индивидуальных крестьянских хозяйств в крупные коллективы. Утверждалось, что подъем производительных сил неминуемо сопровождается частичным нарастанием классовых противоречийКПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. - 9-е изд. - М., 1984. - Т. 4. - С. 263, 299.. Заявление И.В. Сталина о том, что наши планы - это планы-директивы, звучало как убеждение в необходимости выполнения планов любой ценой. Одновременно у этой группы и ее сторонников имелась вера в неограниченные возможности рабочего класса, способного опровергнуть объективные экономические законы.

Обе стратегии нэпа опирались на различные социальные группы с неодинаковым удельным весом в партийно-государственном аппарате. Идеи Н.И. Бухарина поддерживала часть партийной интеллигенции, партийных работников, хозяйственников, рядовых коммунистов - рабочих и крестьян, осознавших бесперспективность командно-бюрократических методов, призывавших учесть реальные достижения капитализма. Идеи группы И.В. Сталина поддерживали члены партии - сторонники альтернативной стратегии, искренне не принимавшие нэпПсихологически переход к непу проходил трудно: были забастовки, некоторые рабочие не соглашались с переходом от «пайковой» системы зарплаты к «выводиловке» (особенно чернорабочие), некоторые выходили из партии, были случаи самоубийств и т.п.: партийная и государственная бюрократия, не желавшая расставаться с рычагами власти; а также часть молодежи, жаждавшая новых революционных битв. Крестьянская беднота и немалая часть рабочего класса требовали решительных мер по перераспределению богатств. Руководство страны не только испытывало мощное давление низов, но находилось также и под впечатлением международной обстановки, подкреплявшей уверенность в новом приливе революционных потрясений в мире.

Открытое столкновение двух стратегий развития нэпа произошло в 1928-1929 гг., когда еще более ухудшилось положение с заготовкой продовольствия и снабжением им населения. Политбюро в январе 1928 г. единогласно решило провести «чрезвычайные» меры, т.е. административно-принудительные меры, включая конфискацию зернаОсенью 1928 г. группа И.В. Сталина начала борьбу с «правым уклоном» в партии, а в 1929 г. критика Н.И. Бухарина шла уже широким фронтом. И не только его..

Подавляющее большинство исследователей 20-х годов признает проблему кризисов нэпа, его «критических точек» 1923, 1925, 1927-1928 гг., при этом часть из них (В. Данилов, Л. Гордон, Э. Клопов, В. Лельчук) считают, что действительность предлагала в конце 20-х годов возможность выбора из двух или более различных альтернатив развития. Другие исследователи (Г. Бордюгов, В. Козлов, Е. Плимак, М. Горинов, Н. Симонов) уверены, что к концу 20-х годов развитие приобрело необратимый характер. Б. Пинокер считает одной из причин краха нэпа политику насильственного регулирования цен.

Особенности развития страны определяли роль, масштабы использования товарно-денежных отношений. Так, в период социалистической реконструкции народного хозяйства экономические методы руководства сочетались с мерами административного воздействия на капиталистические элементы. В первые годы первой пятилетки (1929-1932) были введены некоторые ограничения товарно-денежных отношений, что нашло свое выражение, например, в централизованном распределении материальных и финансовых ресурсов. Конец 1929 г. стал завершением поворота к курсу «большого скачка». В статье И.В. Сталина «Год великого перелома» утверждалось, что в основном разрешена проблема накопления средств для капитального строительства, тяжелой промышленности, проблема развития легкой промышленности. Предполагалось, что если развитие колхозов и совхозов пойдет усиленным темпом, страна через какие-нибудь три года станет одной из самых или самой хлебной страной мира.

Именно 1930-е - первая половина 1931 г. стали временем «отчаянного штурма» с помощью «военно-коммунистических методов». Речь шла об отмирании денег, о переходе к прямому безденежному распределению продуктов. Введение карточек представлялось как ступень на пути к социализму.

О свертывании товарно-денежных отношений можно судить по итогам исследования Л. Юровского. Он провел периодизацию развития денежной системы страны за послереволюционное десятилетие (1917-1929 гг.).

  1. 1924 - первая половина 1925 г. - устойчивый курс червонца, незначительное расхождение с его покупательной силой на внутреннем рынке;

  2. Середина 1925 -.начало 1926 г. - непродуманная кредитная экспансия, инфляция и бестоварье, резкое расхождение между покупательной силой и внешним официальным курсом червонца, запрет вывоза советской валюты за границу;

  3. Весна 1926 - лето 1927 г. - поворот к сдержгнной кредитной политике, некоторое улучшение золото-валютного положения страны;

  4. С лета 1927 г. - возврат к кредитной экспансии путем необеспеченной эмиссии денег. Уже с середины 1925 г. в центре внимания Л. Юровского находились факторы подрыва созданной при его участии новой советской денежной системы. Главную причину трудностей в системе денежного оборота он видел в завышенных темпах планируемой Госпланом индустриализации, не опиравшейся на реальные ресурсыВ 1925 - 1929 гг. он активно выступал в печати с критикой госплановских контрольных цифр, против эмиссии денег как дополнительного средства финансирования, что в конце концов не могло не навлечь на него обвинения в попытках задержать темпы индустриализации. После расстрела ученого (1938 г.) о нем прямо писали как о «главе контрреволюционной школы» в области денежного обращения .

С целью резкого свертывания товарно-денежных отношений была проведена кредитно-денежная реформа 1930-1932 гг. К особенностям кредитной системы 20-х годов относилось следующее: наличие коммерческого кредита, функционирование внутреннего фондового рынка, сложная система конкурирующих рынков (банки осуществляли отбор конкретных ссудополучателей, устанавливался процент по вкладам и ссудам), широкая самостоятельность банков в рамках директивного планирования, оперативная реакция банков на изменение конъюнктуры и широкая возможность банков воздействовать на конъюнктуру рынка, взаимодействие вексельного, подтоварного и целевого кредитов.

Кредитная реформа 1930-1932 гг. включала единовременную ликвидацию коммерческого кредита, учета и обращения векселей и отражала три противоположные тенденции: централизацию управления, стремление предприятий к самостоятельности и сращивание кредитной системы с финансовой. Отрицательные последствия реформы проявились в виде огульного кредитования «под план», обезлички собственных и заемных средств на текущем счете предприятия, выполнения Госбанком несвойственных ему операций планирования производства и обращения продукции, утраты кредитом основных его черт (срочности, возвратности, платности и др.). Произошло ослабление хозрасчетной и финансовой дисциплины на предприятиях. Кредит утратил свои функции. Отрыв кредитного . оборота от движения товароматериальных ценностей, неповоротливость банковской системы, вовлечение кредита в покрытие убытков и длительных хозяйственных прорывов предприятий - все эти недостатки не замедлили сказатьсяПоследствия этой реформы затем были объявлены результатом вредительства, и с 1931 г. началось «исправление» реформы, потом  - ряд реорганизаций в 1936, 1957, 1959 гг..

Была осуществлена значительная концентрация средств в руках государства с целью форсированной индустриализации страны, централизации хозяйственных решений. Таким образом, был заложен хозяйственный механизм, просуществовавший несколько десятилетий вплоть до не давнего времени.

В экономических исследованиях возобладало представление о том, что страна вступила в полосу отмирания товарно-денежных отношений, в частности, в связи с проведением коллективизации в сельском хозяйстве, проведением кредитной системы. Антитоварные концепции теоретически обосновывали реальную практику резкого сужения сферы функционирования товарно-денежных отношений и соответствующих им экономических форм, в частности, переход от рыночной связи между городом и деревней и контрактации к государственным поставкам, имеющим силу налога и осуществляемым по символическим ценам, фактический отказ от кредитно-денежного регулирования экономики и т.д.

Культ личности И.В. Сталина оказал крайне отрицательное воздействие на развитие советской экономической науки в 30-е годы. И.В. Сталин не допускал возможности разных вариантов решения теоретических и практических проблем и правомерности различных точек зрения по тем или иным вопросам. Атмосфера подавления творческого обмена мнениями, безраздельное господство авторитарных оценок оказали крайне негативное влияние на развитие экономической науки и практики.

Уже в 20-е годы выходят работы И.В. Сталина, посвященных критике троцкизма. В отличие от Н. Бухарина, Е. Преображенского и многих ученых и политических деятелей И.В. Сталин не принимал участия в многочисленных дискуссиях 20-х годов, и ссылки на его работы тогда еще не осуществлялись, что стало уже обязательным в 30-е годы.

Именно И.В. Сталин в конце 1929 г. был вдохновителем кампании дискредитации и разгрома тех научных направлений и концепций, которые с его точки зрения были ошибочными. Его выступления по тем или иным вопросам не только служили сигналом к очередной кампании дискредитации новых групп ученых, целых направлений в развитии теории, но и порождали у остальных чувство неуверенности, желание обойти острые проблемы. Именно благодаря И.В. Сталину в советской экономической литературе 30-х годов утвердился волюнтаризм, получивший свое отражение и в концепциях плана и диктатуры пролетариата, как законов движения советского хозяйства, и в понимании стоимостных категорий как чисто формальных по своему характеру и т.д. Например, была широко распространена точка зрения, согласно которой цена в нашей экономике не есть денежное выражение стоимости, это плановая цена, установленная пролетарской диктатуройПалчков С.О. О природе товара и денег в СССР // Заочные курсы марксизма-ленинизма. - 1935. - № 1. - С. 73..

Многие разработки 20-х годов были не только отброшены, но стали рассматриваться как антимарксистские. Экономическая наука отошла от важного принципа, применявшегося в 20-е годы: развитие теории возможно только на базе изучения и обобщения практики хозяйствования. В конце 30-х годов многие экономисты занимались не столько творческой разработкой актуальных проблем социалистического строительства, сколько борьбой с «врагами народа», цитированием, комментированием «трудов» Сталина. Это ощущение теоретической беспомощности, страха под влиянием укрепившегося культа личности Сталина все более нарастало и привело, в конечном счете, к длившемуся десятилетиями застою экономической мысли.

В современных условиях актуальное значение приобретает цивилизационный подход в экономической теории, в качестве дополняющего формационный (марксистско-ленинский) подходСм., напр.: Любимов Л., Яровая Е. Механизм общественного саморазвития: цивилизационный подход // МЭиМО. - 1993. - № 2; Юдина Т.Н., Белова В.П. Макроэкономика. - М.,1995. - С.З. Камаев В.Д. и др. Учебник по основам экономической теории. - М., 1995. - С. 7-8.. Согласно марксизму, имеется пять (или шесть) общественно-экономических формаций, в которых определяющую роль играют способы производства - первобытнообщинный («азиатский»), рабовладельческий, феодальный, капиталистический, коммунистический (первой фазой которого является социализм). Способ производства в таком понимании есть единство производительных сил (люди и средства производства) и производственных отношений. В смысле же формационного подхода решающее значение имеют противоречия между производительными силами и производственными отношениями.

В альтернативной цивилизационной парадигме речь идет о смене этапов развития цивилизации на базе развития потребностей и способов их удовлетворения. Теоретическая разработка новой парадигмы только началась. Она требует как рассмотрения современности, так и исторического анализа. Важную роль играет изучение экономики русской цивилизации, а также других цивилизаций. Исследование экономики русской цивилизации имеет двоякое значение: выделение этапов в ее развитии, во-первых, и изучение возможностей использования ее достижений в современных условиях, во-вторых.

Этапы развития экономики русской цивилизации. О.А. Платонов выделяет 5 этапов развития русской цивилизации (до 1917 г.); которые дают основания для оценки этапов развития экономики русской цивилизации:

  1. домостроительство или основы хозяйствования,

  2. мысль в век перемен (XVIII в.),

  3. выделение вечных ценностей,

  4. идеи о сохранении хозяйственной традиции,

  5. изучение пути экономического процветания.

Основополагающие принципы функционирования модели русской экономики Х-ХIХ вв. О.А. Платонов выделяет такие принципы:

  1. Хозяйство как преимущественно духовно-нравственная категория. Ориентация на определенный духовно-нравственный миропорядок.

  2. Автаркия - ориентация хозяйственных единиц и системы в целом на замкнутость, самодостаточность, самоудовлетворенность.

  3. Способность к самоограничению, направленность не на потребительскую экспансию, а на обеспечение самодостаточности.

  4. Трудовой характер хозяйственной деятельности, взгляд на труд как на добродетель: не максимизация капитала и прибыли, а обеспечение трудовой самодостаточности.

  5. Собственность - функция труда, а не капитала. Капитал - это только производительная часть собственности. Капитал, отдаваемый в рост, рассматривается как паразитический.

  6. Самобытные особенности организации труда и производства - трудовая и производственная демократия.

  7. Преобладание моральных форм побуждения к труду над материальными - особенность русской трудовой и хозяйственной мотивацииСм.: Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С.7.

О.А. Платонов говорит об этой модели не как о жесткой доктрине, а как о постоянной развивающейся устойчивой системе, которая опирается на традиционные народные взглядыСм.: Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С.6. Кроме этих принципов, О.А. Платонов выделяет наиболее общую черту русской модели - коллективизм (в противовес индивидуализму модели западной экономики), под которым понимается обеспечение органической естественной связи и взаимозависимости между работниками, поддержание духа общности и ответственности перед коллективомСм.: Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С.7. С нашей точки зрения, эти положения применительно к тому времени, для которого они сформулированы (с X и до начала XX в.), надо признать верными. Но возникает проблема, связаны ли эти положения с экономикой России конца XX в.? А если связаны, то, как именно? Мы имеем в виду два аспекта связи:

  1. с экономической теорией,

  2. с экономической практикой.

О связи концепции автора этих строк о коллективности с итоговыми выводами О.А. Платонова о коммунитарной модели русской цивилизации. Автором этих строк разработана модель, которая в целом называется «радикальность» (как триединство коллективности, консумпционности и эквивалентности) и первым звеном которой является подмодель «Коллективность»См.: Ткаченко А.А., Козаченко Б.Ф. Основы экономической теории. - Запорожье, 1993. - Т.1. - С. 100-136, 137-192.. Эта модель - теоретическая, т.е. рассматривается как система категорий, замкнутых относительно выводимости и разомкнутых относительно восхождения от абстрактного к конкретному в мышлении. Естественно, что исторические исследования О.А. Платоновым экономики русской цивилизации являются подтверждением нашей теоретической модели. Конечно, категория теории и исторического исследования различны, но, тем не менее, за ними скрывается некоторая суть, которая тождественна для обоих подходов, по крайней мере, в ряде положений (черт).

Важно отметить, что коллективистские отношения уже в Древней Руси регулировались законом, т.е. имели определенную координацию из центра. Так, «Русская Правда» сложилась еще на основе законов, существовавших в X в. Она включала в себя нормы правового регулирования, возникшие из народных традиций и обычаев. «Русская Правда» была своеобразным Гражданским кодексом того времени. В ней строго отличается отдача имущества на хранение - «поклажа» от займа, простой заем, одолжение по дружбе от отдачи денег в рост с определенным установленным процентом, процентный заем краткосрочный от долгосрочного, а также отличается заем от торговой комиссии и вклада в торговое компанейское предприятие из неопределенного барыша или дивиденда. В «Русской Правде» зафиксирован определенный порядок взыскания долгов с несостоятельного должника при ликвидации его дел, различается несостоятельность злостная от несчастной. Из этого древнего гражданского кодекса видно, что уже в те времена Русь хорошо знала, что такое торговый кредит и операции в кредитСм.: Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 31.. Наряду с этим, изучение «Русской Правды» показывает, что погоня за прибылью не является целью древнерусского общества. Главным было стремление к обеспечению справедливой компенсации и вознаграждения за нанесенный ущерб в условиях самоуправляемых коллективовСм.: Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 32.. Главная функция «Русской Правды» состоит в том, чтобы обеспечить то, что мы называем «отрегулированность» (отрегулированность есть основной закон производственного отношения коллективности): «Главная функция «Русской Правды» - обеспечить справедливое с точки зрения народной традиции решение проблем, возникавших в жизни, обеспечить баланс между общинами и государством, осуществить регулирование организации и оплаты труда по выполнению общественных функций (сбор виры, строительство укреплений, дорог и мостов)»См.: Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 32..

Другой юридический документ - «Рукописание князя Всеволода» - относится к Новгороду Великому. Он содержит Устав купеческой корпорации, которая представляла собой торгово-экономический центр, действовавший на правах самоуправления и выполнявший функции по регулированию коммерческой жизни города, а также торговый судСм.: Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 35..

Общинное землепользование, по сути, выступает способом достижения отрегулированного коллективного производства в масштабах одной или нескольких деревень (общины). «Основное отличие общинного земледелия от частного или подворного заключается в следующем, - писал профессор политической экономии Н.А. Карышев (1855-1905). - Земля не составляет собственности одного лица - в общине она принадлежит всем членам в совокупности. Вся община в полном составе распределяет ее между домохозяевами для использования в течение определенного срока, по истечении которого община снова и снова периодически повторяет такое распределение, называемое «переделом» земли: при этом каждый домохозяин получает новые участки в иных местах и почти всегда иных размеров»См.: Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 101..

Труд общинников на своем наделе является индивидуальным. Собственно коллективным на нижнем уровне труд является только в неземледельческих отраслях, при наличии артелей. Исследованию артелей посвящена работа Н.В. Калачева (1819-1885) «Артели в древней и нынешней России»См.: Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 147.. «Артель, в смысле товарищества нескольких лиц, соединяющихся своим капиталом и трудами или только последними для какой-нибудь работы, промысла или предприятия и вследствие этого отвечающих друг за друга, - есть явление, - пишет Н.В. Калачев, - встречающееся у нас еще в глубокой древности, а названием своим оно указывает на отдаленные, а именно торговые, связи наших предков с восточными народами, в языках которых этим словом означаются общины и товарищи. Первые следы такой ассоциации находим мы еще в XI и XII-м столетиях в правительственных постановлениях...»См.: Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 147.

В России конца XX в. Гражданский кодекс позволяет иметь сколько угодно таких артелей. В этом кодексе полному товариществу посвящены статьи 69-81, товариществу на вере - статьи 82-86. «Полным признается товарищество, участники которого (полные товарищи) в соответствии с заключенным между ними договором занимаются предпринимательской деятельностью от имени товарищества и несут ответственность по его обязательствам принадлежащим им имуществом»Гражданский кодекс РФ, ст. 69.. «...Уже в «Русской Правде», - продолжает Н.В. Калачев, - ... встречается указание на круговую ответственность, которой обязаны в отношении платежа дикой виры (денежной пени) за убийство, учиненное в верви (округе), все вложившиеся в дикую виру или составляющие дружину... Другое любопытное указание на подтверждаемую правительством ассоциацию находится в известной грамоте (начала XII века), данной новгородским князем Всеволодом-Гавриилом Новгородской церкви Иоанна Предтечи...»Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 147.

Имеются документальные свидетельства о функционировании в ХVII-ХVIII вв. артелей ярыжных, каменщиков, плотников, рыболовов, бортников, чернорабочих, кортомщиков, извозчиков, а также биржевых артелей, артелей для рыболовного и звериного промыслов, артелей бурлаков, торговых артелей, артелей чумаков и возчиков, ремесленников и сельских рабочих, артелей на Урале для выставки войск, артели нищих, продовольственных и потребительских артелейЭкономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 147-170.. Товарищества этого рода в 1799 г. в Уставе цехов были поставлены в зависимость от некоторых законодательных правилЭкономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 147..

Положение (принцип) О.А. Платонсва о способности русского хозяйства к самоограничению, его направленности на обеспечение потребительской самодостаточности (а не потребительской экспансии) можно связать с нашим положением о консумпционности как отношении между производителями и потребителями: самодостаточность предполагает изготовление качественных продуктов, действительно удовлетворяющих общественные потребности. Это значит, что упомянутая выше отрегулированность дополняется требовательностью потребителей к производителю по поводу высокого качества и соответствия продуктов потребностям. В теории марксизма и большевизма отношение консумпционности игнорировалось.

Выражением отношения консумпционности (в известной мере) служит и такая отмечаемая О.А. Платоновым черта, как иное, чем на Западе, отношение к деньгам и богатству. «К богатству и богачам, к накопительству русский человек относился недоброжелательно и с большим подозрением, - пишет О. Платонов. Как трудовой человек он понимал, что от трудов праведных не наживешь палат каменных», «от трудов сыт будешь, а богат не будешь»... Стяжание богатства выше своей потребности, накопительство всяких благ выше меры не вписывалось в его шкалу жизненных ценностей. «Не хвались серебром, хвались добром»Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 12..

Вместе с тем экономике русской цивилизации присуще и отношение эквивалентного обмена (эквивалентности), т.е. присущ и третий компонент радикальности. «За хорошо выполненный труд полагалась справедливая награда. При этом считалось само собой разумеющимся, что работа должна быть выполнена хорошо, согласно традиционным нормам, обычаям и вековым привычкам крестьянина. Надо хорошо работать и не думать о вознаграждении, оно само собой следует тебе за старательный труд... Если крестьянин, ремесленник один или с артелью нанимался (подряжался) на работу, с нанимателем заключался договор, чаще всего устный, но нарушить его было величайшим грехом, ибо «договор дороже денег»Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 13.. Эквивалентная цена определялась торгом между продавцом и покупателем. «Договору-уговору или иначе «ряде» придавалось очень большое значение. «Уговор - родной брат всем делам», «Уговорец - кормилец. Ряда - не досада». «Ряда дело хорошее, а устойка (то есть соблюдение его) того лучше». «Язык на сговоре (то есть условия заключения», «Рядись не торопись», - рассудительно говорит работник, - делай не сердись» или «Рядись да оглядись, верши не спеши, делай не греши»Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 13.. О.А.Платонов обращает внимание на высокий уровень заработной платы русского рабочего. Между прочим, за годы советской власти этот уровень не достиг и половины уровня 1913 г. В середине XIX в. немецкий ученый барон Гакстгаузен сделал вывод, что заработная плата рабочих в России выше, чем в Германии. Перед первой мировой войной уровень оплаты труда в России состалял 85% от уровня США и был выше, чем в Англии, Германии, ФранцииЭкономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 14..

Отношения эквивалентности на Руси формировались, в частности, через ярмарки, которые выполняли такую же роль, какую на Западе выполняют биржи - роль ценообразования. В конце XIX в. было 18,5 тыс. ярмарок в 7 тыс. городов и сел. «Каждая ярмарка играла роль экономического регулятора и распределителя местного сельского хозяйства, ремесла и промышленности. Одна ярмарка следовала за другой, перерастала в третью - на Николу, на Спас, на Успение, на Покров в губернских, уездных, штатных, заштатных городах, а также в больших телах при монастырях. Зимой - сибирская ярмарка в Ирбите, осень - Крестовско-Ивановская в Пермской губернии, весной - Алексеевская в Вятской, летом - Караванная в Казанской и много, много других»Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 14..

Главной ярмаркой России была Нижегородская. «Она была главным регулятором экономической жизни, отражая общий тонус хозяйственного развития страны. Именно здесь в большей степени формировался баланс между спросом и предложением, производством и потреблением главных российских продуктов. На ярмарке отдельные самостоятельные части, отрасли, виды деятельности хозяйственного гигантского механизма России связывались в одно целое, координировались, получали общественное признание или недоверие, определялись направления развития, по крайней мере, на год вперед»Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 15..

Отрегулированность, о которой речь фактически идет еще в «Русской Правде», осуществляется на разных уровнях: низший - в масштабах общины, более высокий - на местных ярмарках, отраслевой - на крупных ярмарках, общероссийский - на Нижегородской ярмарке. «Саморазвитие и самоорганизация русской экономики на селе осуществлялись в рамках самоуправляющей общины, создававшей условия для проявления хозяйственной инициативы и предприимчивости каждого отдельного крестьянина. Община была одновременно и органом сельского самоуправления, и общественной организацией, и объединением производственных единиц»Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 15.. Более высокий уровень отрегулированное достигался в масштабах волости, на собраниях, называемых сходами. «Все дани и платежи, разные трудовые повинности налагались княжеской властью на всю волость, а она уже на своих сходах сама решала, как разверстать эти тяготы среди крестьян «по животам и промыслам»...»Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 15.. 500 лет русская деревня сохраняла одни и те же демократические формы достижения отрегулированности. «На сходах демократическим путем обсуждались дела по общинному владению землей, ее разделу и перераспределению, раскладу податей, приселению новых членов общины, проведению выборов, вопросы пользования лесом, строительства плотин, сдачи в аренду рыболовных угодий и общественных мельниц, согласие на отлучку и удаление из общины, пополнение общественных запасов на случай стихийных бедствий и неурожаев»Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 16..

Важное место у О.А. Платонова занимает рассмотрение процесса труда. Русские мыслители отождествляли экономику с трудовой деятельностью. При этом понятие «капитал» как бы устраняется. «Позитивистскому и рационалистическому представлению о труде как сумме трудовых функций, выполняемых ради материального интереса, русские ученые противопоставляли идею преимущественно духовного характера труда, имеющего значение универсальной всечеловеческой ценности, эффективность которого зависит от степени целостности соединения личности и окружающего его мира»Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 19..

Итак, два представления о труде - западный и русский. В наше время произошло выделение и обособление интеллектуальных ресурсов и интеллектуального труда. Если материальные ресурсы ограничены, то интеллектуальные ресурсы - безграничны, но они также находятся в собственности людей, первоначально - изобретателей и авторов. При еще недостаточной разделенности материальных и духовных (интеллектуальных) ресурсов русское представление более глубоко отражало реальность. Западное представление больше отвечало материальному труду, русское - интеллектуальному. Знаменательным феноменом XX в. было превращение просто интеллектуального труда и его плодов в ресурсы производства (материальных и нематериальных благ). Нельзя сказать, что марксизм и большевизм не понимали этого обстоятельства. Но экономический строй большевистского социализма оказался таким, что он явился громадным тормозом накоплению и использованию интеллектуальных ресурсов. Интеллектуальные ресурсы - это чертежи машин, зафиксированные разными носителями технологии, защищаемые патентами результаты изобретений и открытия ноу-хау. Одна из особенностей собственности на интеллектуальные ресурсы состоит в том, что по их части нельзя «догнать и перегнать» ушедшие вперед страны. Второй раз изобрести уже изобретенное равносильно тому, чтобы украсть изобретенное. Уже изобретенное изделие (технологию) можно купить (путем покупки лицензии), но нельзя при автаркическом развитии изобрести заново. Отсюда - невозможность автаркии в современных условиях. В СССР не понимали значения интеллектуальных ресурсов для увеличения ВНП, «налегая» на производство металла, энергии и т.п., отсюда, собственно говоря, и произошел крах советской экономики, совокупный продукт которой был на порядок (в 10 раз) более энергоемким и металлоемким, нежели в странах Запада. Именно хозяйство СССР и было автаркическим, а потому оно и не выдержало соревнования с «капитализмом», с экономикой информационной цивилизации.

Какие же уроки извлекает О. Платонов для сегодняшнего дня из анализа русской экономической мысли и экономики русской цивилизации?

Уроки русской экономической мысли. Первым уроком О.А. Платонов считает «гениальность предвидения тех трагических событий, которые произошли в русской и мировой экономике в XX веке»Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 372.. Русские экономисты И. Кокорев, С. Шарапов, А. Фролов, Г. Бутми, М. Меньшиков и другие открыли явление, что западный мир увеличивает свое богатство за счет чужих ресурсов, говорит О.А. Платонов. Что можно сказать по этому поводу?

Действительно, упомянутые экономисты это говорят, и на самом деле это так. Но относится ли это к России, какой она была до 1917 г.? Едва ли. Россия вывозила некоторые продукты, а ресурсы, в основном, оставались при ней. Была некоторая эмиграция, конечно, но решающего значения для обогащения США и обнищания России она, конечно же, не имела. Другое дело, как обошлись с трудовыми и природными ресурсами большевики, российские коммунисты. Но эти последние не имеют отношения к тезису О.А. Платонова.

Ныне США, говорит О.А. Платонов, имеют 5% населения мира, но используют 40% мировых ресурсов, а контролируют еще больше. О.А. Платонов делает упор на природных ресурсах (материальных). Американские доллары имеют хождение по всему свету, согласно О.А. Платонову, США больше всего зарабатывает на продаже бумажных долларов. «Возмутительный парадокс паразитизма США и всего западного мира состоит еще и в том, что, недоплачивая, развивающимся странам за сырье и топливо, они опутывают их сетью кабальных долгов, которые сегодня составляют 1,3 триллиона долларов. Во многих странах ежегодная выплата процентов и самого долга превышают сумму новой помощи и новых займов, полученных за это время. Долговые выплаты составляют почти 25 процентов экспорта этих стран. Подобная участь готовится и нашей стране»Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 374.. Ну, что же, мир развивался неравномерно, Африка была долго совсем дикой. Можно и возмущаться парадоксом. Но как экономисты мы должны понимать, что никто никого не должен даром кормить, что в торговле пользуются складывающимися в процессе торга ценами. Труд западных стран является и более сложным, и более производительным, по сравнению с трудом черных в Кении и трудом россиян. Америка, по крайней мере, последние 50 лет покупала высокоинтеллектуальные рабочие силы по всему миру. Но этот труд только в США и других западных странах представляет собой ценный ресурс, а в Африке и России - нет.

Что касается России, то она должна сама на себя пенять за события 1917-1991 гг. Если бы не эти трагические, как говорит О.А. Платонов, события, то сегодня Россия была бы на уровне экономического развития западных стран. Пока что Россия не создала рыночной экономики, ликвидировав плановую. Плановую экономику ликвидировала горбачевская перестройка. Современные реформы еще не обеспечили развитие рынков ресурсов, имеются, как и при советской власти, только рынки продуктов.

Что надлежит делать России в современных условиях, по О.А. Платонову? Мировой современный экономический порядок губителен для России, говорит О.А. Платонов. Он должен быть разрушен следующим образом.

Во-первых, должен быть установлен жесткий контроль над внешней торговлей России, прежде всего путем введения государственной монополии, внешней торговли.

Во-вторых, должно быть установлено реальное отношение рубля к западным валютам, исходя из расчетов их покупательной способности. Это значит, что 1 долл. надо приравнять к 2000 руб., вместо 5000 нынешних, примерно. Далее - запрет на операции с валютой внутри России, осуществление государственной политики третирования доллара и других западных валют, что позволит подорвать экономические позиции западного мира вплоть до создания биржевой паники с характерной цепной реакцией.

В-третьих, Россия должна стремиться (с некоторыми другими странами) к реформе мировых цен на сырье и топливо путем включения в них налогов на предполагаемую прибыль в конечном продукте, а также налогов на восстановление окружающей среды в пользу стран-экспортеров.

В-четвертых, Россия должна стремиться к созданию международной организации для установления всеобъемлющего финансового контроля над операциями ТНК путем международных договоров и т.д.Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 376.

Наряду с этим России рекомендуется стремиться к автаркииЭкономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 380..

Что мы можем сказать по поводу такого плана действий для России?

Этот план упускает такую реалию, как задолженность России западным странам, во-первых. Во-вторых, он неполон, ибо при такой постановке надо говорить о возврате к плановой (командной) экономике. В целом же этот план противоречив.

Речь идет о формально-логических противоречиях в этом плане. Если нужна автаркия, то зачем все эти 4 пункта? При автаркии все это для России безразлично экономически, здесь может быть лишь простое любопытство, для России экономически нейтральное.

Что значит введение государственной монополии внешней торговли? Есть экспорт, но есть и импорт. При такой монополии курс рубля к доллару не имеет значения, он может быть, как и при Сталине, 4 руб. за доллар (при тогдашнем масштабе цен). Экономика при Сталине и была автаркической, что позволило накопить более 2000 тонн золота и т.д. Но возврат к тем временам требует и других мер.

Мы жили 74 года при автаркии и государственной монополии внешней торговли. Результатом была низкая эффективность экономики, ибо государство не в состоянии осуществлять инвестирование на уровне современных требований.

Если Россия станет осуществлять указанные О.А. Платановым 4 мероприятия, наступит немедленное обанкрочивание Российского государства: за долги будут останавливать суда в открытом море и забирать товары для России либо товары российского экспорта. В этой связи п. 1 мероприятий будет ни к чему, из-за прекращения внешней торговли. Монополия будет, а торговли не будет. Поэтому п. 2 также станет ненужным, а пп. 3 и 4 - будут неосуществимыми, так как Россия будет прочно заперта в своих границах.

Из всего сказанного видно, что проведенные О.А. Платоновым исследования экономики русской цивилизации в Х-ХIХ вв. (а также до 1917 г. в XX в.) имеют историческую, теоретическую и практическую ценность. Рекомендации же относительно современного момента имеют противоречивый характер.

«Западные критерии и стандарты экономического развития, - делает вывод О.А. Платонов, - не могут быть ориентирами для русской экономики. В гонке потребления, которую осуществляет западный мир, опираясь на неоплаченный труд и неравноправный обмен со странами - поставщиками сырья и топлива, наше место может быть только в лагере эксплуатируемых Западом. Более того, расточительство западной гонки потребления в условиях сокращающихся ресурсов человечества ведет его к гибели. Русская модель экономики, ориентированная на автаркию, разумный достаток и способная к самоограничению, дает человечеству возможный вариант выживания»Экономика русской цивилизации / Сост. О.А. Платонов. - С. 380..

© Центр дистанционного образования МГУП