Московский государственный университет печати

Т.Т. Давыдова, И.К. Сушилина


         

Современный литературный процесс в России

Учебное пособие


Т.Т. Давыдова, И.К. Сушилина
Современный литературный процесс в России
Начало
Печатный оригинал
Об электронном издании
Оглавление

Предисловие

Введение. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ СИТУАЦИЯ НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ И ЛИТЕРАТУРА

Часть I. ПРОЗА

1.

Глава 1. Новый реализм

1.1.

Феномен творчества А.И. Солженицына

1.2.

«Лагерная проза»

1.3.

В.Г. Распутин: эволюция «деревенской прозы»

1.4.

Творческие поиски В.П. Астафьева

1.5.

Художественный мир Ч. Айтматова

1.6.

«Городская проза» и творчество Ю.В. Трифонова

2.

Глава 2. В поисках творческого метода

2.1.

Проза B.C. Маканина

2.2.

Модифицированный реализм Л.С. Петрушевской

2.3.

Мифотворчество Т.Н. Толстой

3.

Глава 3. Постмодернизм в современном литературном процессе

3.1.

Постмодернизм как теоретико-литературная проблема

3.2.

Роман А. Битова «Пушкинский дом» как художественное переосмысление прошлого

3.3.

Поэма Венедикта Ерофеева «Москва - Петушки» и ее место в отечественной литературе

3.4.

Постмодернисты 1990-х в поисках эстетической свободы

3.5.

Преодолевшие постмодернизм

Часть II. ПОЭЗИЯ

4.

Глава 1. В русле советской традиции

4.1.

Основные тенденции развития поэзии 1960-2000-х

5.

Глава 2. НовацииВ данной главе использованы некоторые идеи спецкурса П.Е. Спиваковского по современной русской литературе (МГУ им. М.В. Ломоносова, 1999-2005 гг.).

5.1.

Лианозовцы: от модернизма к постмодернизму

5.2.

Концептуализм

6.

Глава 3. Преодолевшие постмодернизм

6.1.

Поэзия Т.Ю. Кибирова в критических интерпретациях

7.

Часть III. ДРАМАТУРГИЯ

8.

Глава 1.Отечественная драматургия в контексте современного литературного процесса

8.1.

Смыслообразующие тенденции в современной драматургии

8.2.

Особенности взаимодействия и взаимовлияния литературы и театра в современном художественном процессе

9.

Глава 2. Театр Николая Коляды: топос провинции

9.1.

Место творчества Н. Коляды в современном литературном процессе

9.2.

Проблематика, жанр, язык

10.

Глава 3. «Поэтический театр» Василия Сигарева

10.1.

Доминанта лирического начала

10.2.

Особенности композиции. Функции ремарки

11.

Глава 4. Монологи Евгения Гришковца

11.1.

Феномен Гришковца

11.2.

Драматургия слова

12.

Глава 5. В поисках социальности: документальная драма сегодня

12.1.

Литература и факт

12.2.

«Teaтp.Doc» - эстетический эксперимент?

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ ПО ДИСЦИПЛИНЕ

ТЕКСТЫ

Поэзия «шестидесятников»: «эстрадная поэзия» и «тихая лирика», поэты-лианозовцы, ленинградские поэты. Философская лирика И.А. Бродского

По верному наблюдению исследователей современной русской литературы Н.Л. Лейдермана и М.Н. Липовецкого, новая историко-литературная фаза, как правило, начинается с активизации лирики: лирика становится «формой времени» в пору сдвигов и перемен, когда еще нет ничего устоявшегося, и лирика с ее обостренной чуткостью улавливает эти перемены и сдвиги и дает им эмоциональную оценку. «Пафос в лирике, в пору исторического слома, становится неким эмоциональным камертоном наступающего литературного цикла»Лейдерман Н.Л., Липовецкий М.Н. Современная русская литература: учеб. пособие: В 3 кн. М., 2001. Кн. 1: Литература «Оттепели» (1953-1968). С. 79..

В первые пять-восемь лет «оттепели» лирика, оказавшая большое влияние на прозу и драматургию, выдвинулась на первое место среди всех родов литературы. Невиданно, в десятки и сотни раз, выросли тиражи поэтических книг. Лирические произведения распространялись не только печатно, но и устно. Поэтические вечера в тот период собирали огромные аудитории и проводились в Политехническом музее и даже в Лужниках, на стадионах. «Все это было выражением и бурной активизации духовной жизни, и обострившейся потребности в высказывании, и прорвавшегося интереса к жизни души, к мысли, мнению, чувствованиям человека. Лирический подъем захватил все поэтические поколения», - констатируют литературоведыЛейдерман Н.Л., Липовецкий М.Н. Современная русская литература: учеб. пособие: В 3 кн. М., 2001. Кн. 1: Литература «Оттепели» (1953-1968). С. 79. Далее также использован материал раздела 1 гл. 2 данного учебного пособия.. Еще жили и творили А. Ахматова, Б. Пастернак, А. Твардовский, К. Симонов, но в начале оттепели появились новые поэтические течения - «эстрадная» и «тихая» лирика, поэзия группы ленинградских поэтов (Е. Рейн, И. Бродский, А. Кушнер, Д. Бобышев), державшихся особняком, и «лианозовцев» (Г. Сапгир, И. Холин, Вс. Некрасов, Я. Сатуновский). Если последняя группа унаследовала творческие импульсы, которые шли от авангарда, то первые три группы связаны с иными традициями русской поэзии. Так, для поэтов-«шестидесятников» были важны связи с поэтами Серебряного века: у Маяковского они взяли гражданственность, риторический пафос, публицистичность, у Ахмадулиной ощутим культ Мандельштама и Цветаевой, влияние Пастернака. Вознесенский также ориентировался во многом на Пастернака и впоследствии, в период перестройки, приложил немало усилий к тому, чтобы добиться публикации романа Пастернака «Доктор Живаго».

«Эстрадная поэзия»: от реализма к новой версии модернизма. Наиболее популярными оказались стихи Евгения Евтушенко, Роберта Рождественского, Андрея Вознесенского. Их-то прежде всего и называли «шестидесятниками», хотя эта группа и не имела четких организационных границ. Тем не менее поэты-«шестидесятники» общались профессионально и дружески, поддерживали друг друга в печати (цикл стихотворений Б.А. Ахмадулиной «Мои товарищи»). Поэзия «шестидесятников» стала сильным и влиятельным художественным течением, имеющим отчетливо выраженный концептуальный и стилевой облик.

Мировоззрение и поэтические идеи. Спустя три десятилетия после дебюта Е. Евтушенко утверждал, что именно поколение «шестидесятников» «смолоду поставило вопрос о необходимости моральной перестройки нашего общества»Евтушенко Е. Ивану Драчу - 50 лет // Лит. газета. 1986. 15 октября. С. 7.. У «шестидесятников» «оттепель» встретила полное приятие, надежду на скорое освобождение от общественных и нравственных пороков, ибо они мыслились как искажение прекрасной в сущности идеи. «Шестидесятники» восстанавливали первоначальный идеальный смысл отношений между личностью и социумом, который предполагался социалистической утопией. В этом смысле между ними было полное единогласие. Герои Евтушенко и Вознесенского провозглашали свою неразрывную связь с народом и Россией. «Быть бессмертным не в силе, // но надежда моя: // если будет Россия, // значит, буду и я», - утверждал лирический герой Евтушенко в стихотворении «Идут белые снеги...» (1965). Однако подобные признания не вполне искренни, так как истоки поэзии «шестидесятников» не почвенно-национальные, а в основном беспочвенно авангардистские или модернистские (Ахмадулина). В реальности поэты данного течения выражали идеи не народа, а полуоппозиционной советской либеральной интеллигенции.

Евтушенко в стихотворении «Эстрада» (1966) писал: «И голосом ломавшимся моим // ломавшееся время закричало. // И время было мной, // и я был им, // и что за важность, // кто кем был сначала». В своей публицистически ораторской поэзии они поведали правду о «преступлениях культа личности», их позиция была в известной степени оппозиционной по отношению к советскому строю, они создали новые, более разнообразные, по сравнению с поэзией социалистического нормативизма, типы героев. Подобно писателям-модернистам, «шестидесятники» прибегали к мифотворчеству. Следуя «оттепельной» политической мифологии, «шестидесятники» создали и свой оригинальный миф технического прогресса (Вознесенский).

Поэтика. Для этого понадобились новые формы поэтического языка и стиха: яркая метафоричность, неологизмы и жаргонизмы (Вознесенский), лексика поэтического стиля, историзмы и архаизмы (Ахмадулина), в их лирике и поэмах на смену точной рифме пришла ассонансная, приблизительная.

Наиболее характерный для этого течения поэт - Е.А. Евтушенко (род. в 1933 г. на станции Зима Иркутской области). Его исключили в 1957 г. из Литературного института за выступление в защиту романа В. Дудинцева «Не хлебом единым». Он посылал телеграммы и письма протеста против суда над А. Синявским и Ю. Даниэлем, травли А.И. Солженицына, советской оккупации Чехословакии, заступался за репрессированных диссидентов, поддерживал Э. Неизвестного, И. Бродского, В. Войновича.

Публикуется в периодике с 1949 г. В 1952 г. стал самым молодым членом Союза писателей СССР. Поэт обрел свой голос в третьем сборнике стихов «Шоссе энтузиастов» (1956) и поэме «Станция Зима» (1953-1956). В них формируются особенности поэтического стиля Евтушенко: богатство ритмики, корневая ассонансная рифма, равное тяготение к ораторской патетике и разговорной речи, стихам лирически исповедальным и сюжетно балладнымОскоцкий В.Д. Евтушенко // Русские писатели XX века. М., 2000. С. 254. Здесь и далее использован материал данной статьи..

Эстетика. Евтушенко так сформулировал задачи русской поэзии в поэме «Братская ГЭС»: «Поэт в России больше, чем поэт...». Комментируя эту позицию много лет спустя в выступлении на Международном фестивале поэзии 2001 г., Евтушенко заявил: «...ни в одной из своих функций поэзия неотделима от совести», «заказ заказу рознь. Губителен заказ внешний, не сочетающийся с внутренней необходимостью, когда поэт сам себя насилует... Но в заказе нет ничего стыдного, если это внутренний заказ или заказ истории, когда поэт берет на себя функцию колокола, пробуждая спящую совесть нации. <...> Не может быть большого поэта, если он не чувствует страдания своего народа. Как можно отделять этику от эстетики?»Что будет со стихом в XXI веке? // Лит. газ. 2001. 22-28 августа. № 34. С. 7.. В последнем риторическом вопросе звучит полемика с И. Бродским, считавшим эстетику превыше всего, однако подобная самооценка, основанная на сравнении себя как поэта с колоколом и восходящая к лирике Лермонтова, явно завышена. «Пробуждать спящую совесть нации» Евтушенко стал, как иронически заметил Т. Кибиров, «вслед за партией родной», основываясь на решениях XX съезда партии.

Темы и мотивы лирики. Преобладают социально-политические и нравственно-философские темы (любви, дружбы, поиска себя и своего места в жизни, человека и природы, стихи о рядовых людях).

Программным для поэтов-«шестидесятников» стало стихотворение Е. Евтушенко «Наследники Сталина» (1962), повод для написания которого был найден в выносе тела Сталина из мавзолея: «И я обращаюсь к правительству нашему с просьбою: // удвоить, утроить у этой стены караул, // Чтоб Сталин не встал и со Сталиным - прошлое», «Покуда наследники Сталина живы еще на земле, // Мне будет казаться, что Сталин еще в мавзолее» Евтушенко Е. Граждане, послушайте меня... Стихотворения и поэмы. М., 1989. С. 416, 417. Далее ссылки приводятся в тексте пособия с указанием страниц в скобках.. В стихотворной новелле «Мед» (1960) истощенным людям, менявшим зимой 1941-го года в Чистополе вещи на мед, противостоят «продавец из этой сволочи, / что наживается на горе» и некий богатый сановник, «без тени жалости малейшей» купивший всю бочку с медом за ковры. И ныне «жив он, медолюбец тот»! Его и ему подобных противопоставивших себя народу представителей власти и процветающего мещанства бичует Евтушенко.

Многие его стихи, откликаясь на важные исторические события тех лет, после публикации приобретали большой резонанс в литературной и общественной жизни. Таковы «Бабий Яр» (1961), уже упоминавшиеся «Наследники Сталина», «Танки идут по Праге» (1968), «Афганский муравей» (1983)Оскоцкий В.Д. Евтушенко // Русские писатели 20 века. М., 2000. С. 254.. Например, стихотворение «Бабий Яр» вызвано кампанией против космополитизма и врачей-убийц, во время проведения которой обострилась проблема антисемитизма, запретная для обсуждения в СССР, утверждавшем наличие «нерушимой дружбы народов». Своеобразие позиции поэта состоит в том, что миф о «нерушимой дружбе народов» разрушается изнутри иудейского мифа. В «Бабьем Яре» показаны многовековые страдания, выпавшие на долю евреев, сопричастным к ним является лирический герой. В реальности было по-разному (многие евреи приняли участие в Октябрьской революции и Гражданской войне, осуществляли «красный» террор и т.д.), но для Евтушенко актуальна именно «еврейская точка зрения» на все это. Сложнее и адекватнее мыслить он не может, потому что выражает мировосприятие советской полуоппозиционной либеральной интеллигенции, потрясенной событиями конца 1940-х гг. и не помнящей ничего другого, кроме этого.

Образы героев. В поэзии «шестидесятников» формировалась демократическая позиция сочувствия переживаниям и бедам рядовых людей. В лирику Евтушенко входят обделенные природой люди («Карлица»), работницы красильного цеха («Четыре чулочницы»), «образцовый» председатель передовой рыболовецкой артели («Баллада о браконьерстве»), лифтерша Маша («Лифтерше Маше под сорок...»). Герой Евтушенко сострадает им, каждый из них самоценен, в каждом - Россия. Лучшее из этой группы стихотворений - «Идут белые снеги...», исполненное тонкого лиризма, негромко выраженной любви к родине.

В своей исповедальной лирике «шестидесятники» создали новый тип лирического героя, откровенно рассказывающего читателям об отношениях с любимыми и друзьями («Ольховая сережка», 1975), критичного по отношению к себе («Со мною вот что происходит...», 1957, «Всегда найдется женская рука...», 1961). Такая рефлексия лирического героя была сродни мотивам некрасовских элегий, а не традиционной поэзии социалистического нормативизма с ее однообразными и кристально ясными образами персонажей. А Евтушенко утверждает многомерность психологии и внутреннего мира человека. И это было необычно для той эпохи.

Поэты-«шестидесятники» обращались также и к крупной лиро-эпической форме. Таковы поэмы «Реквием» (1962) Р. Рождественского и «Братская ГЭС» (1965) Е. Евтушенко.

Лейтмотивом «Братской ГЭС» является движение России от тьмы к свету, символизирующему прежде всего свободу, понимаемую сквозь призму мифологии «шестидесятников» как политическая свобода: «Тебя, Россия, вконец опутывали, // но не для рабства ты родилась. // Россию Разина, // Россию Пушкина, // Россию Герцена //не втопчут в грязь!» Евтушенко Е. Поэт в России - больше, чем поэт. М., 1973. С. 57.. Повествуя в поэме о затоплении крестьянской земли, необходимом для возведения ГЭС, Евтушенко дает свое, отличное от «деревенщиков», видение проблемы - сглаживает социально-нравственный конфликт. В отличие от старухи Дарьи из «Прощания с Матерой» В. Распутина, старуха из «Братской ГЭС» с легкостью соглашается на гибель своей избушки и произносит чуждую ее мировоззрению тираду, явно под нажимом автора:

Уже мне еле ходится:
я, видно, отжила.
Вы стройте, что вам хочется,
лишь только б не для зла.
Моя избушка под воду
уйдет, ну и уйдет,
лишь только б люди подлые
не мучили народ...Там же. С. 96-97.

Поэтому вполне можно согласиться со следующим выводом Н.Л. Лейдермана и М.Н. Липовецкого: оба произведения - воплощение кризиса, который стала переживать поэзия «шестидесятников» к исходу «оттепели».

Многообразное творчество Евтушенко продолжается и по сей день: он автор 18 поэм, более 80 книг стихов, романов «Ягодные места» (1982), и «Не умирай прежде смерти» (1993), мемуарной прозы «Волчий паспорт» (1998), сценарист, кинорежиссер и актер - «Детский сад» (1983), «Похороны Сталина» (1990). Но тем не менее ярче всего он выразил эпоху 1960-х гг.

Среди лидеров поэтической молодежи тех лет и Бэлла Ахатовна Ахмадулина (настоящее имя Изабелла, род. в 1937 г. в Москве). Первые стихи Ахмадулиной были напечатаны в 1955 г. в журнале «Октябрь». Как отмечает Е. Евтушенко, первый муж Ахмадулиной, талантом молодой поэтессы восхищались поэты старшего поколения - Антокольский, Светлов, Луговской. В 1960 г. Ахмадулина окончила Литературный институт. Ее книги: «Струна» (1962), «Озноб», выпущенная эмигрантским издательством «Посев» (1968); в 1969 г. в Советском Союзе была издана вторая книга Ахмадулиной «Уроки музыки», затем последовали «Стихи» (1975), «Свеча» и «Метель», «Сны о Грузии» (три книги - 1977), «Тайна» (1983), «Сад» (1987), «Стихотворения» и «Избранное» (обе - 1988), «Побережье» (1991), «Ларец и ключ» (1994), «Сочинения: В 3 т.» (М., 1997) и др. Существенное место в творчестве Ахмадулиной занимают переводы, в основном грузинских поэтов. Есть и проза: рассказ «Много собак и собака» (опубл. в неофициальном альманахе «Метрополь» в 1979), очерки («На сибирских дорогах») и эссе о Пушкине и Лермонтове. В 1960-е гг. она написала несколько киносценариев (в соавторстве с Ю. Нагибиным). Почетный член Американской академии искусств и литературы (1977), лауреат Государственной Премии СССР (1989).

Мировоззрение, особенности поэтики. Как и другие поэты-«шестидесятники», Ахмадулина активно выступала в защиту тех, кого преследовал социалистический режим. «Хрупкая, нежная рука Ахмадулиной подписала все письма, которые только можно припомнить, в защиту диссидентов и многих других попадавших в беду людей. Ахмадулина ездила в ссылку к Сахарову, найдя мужество пробиться сквозь полицейский кордон», - констатирует Е.ЕвтушенкоСтрофы века. Антология русской поэзии / Сост Е. Евтушенко. Минск; М., 1995. С. 815.. Однако в отличие от поэзии Рождественского, Евтушенко, Вознесенского, ахмадулинская лирика лишена публицистичности. При этом поэзия Ахмадулиной все же в значительной степени противостояла канонам социалистического нормативизма своими темами, эстетическими пристрастиями, интровертностью и центростремительностью, то есть сосредоточенностью, в первую очередь, на внутреннем мире лирической героини. Правда, интровертность имеет и оборотную сторону - нарциссизм, свойственный той лермонтовско-пастернаковской линии в русской литературе, которая продолжается и в творчестве Ахмадулиной. Порой ее стих слишком многословен, высокопарен. Достоинства и недостатки ее поэзии точно охарактеризовал И. Бродский, правомерно выделивший ее в кругу поэтов-«шестидесятников».

Бродский считал, что ее стихи, в отличие от стихотворений Евтушенко, не банальны, и они менее претенциозны, нежели у Вознесенского. «Истинное же превосходство над этими двумя лежит в самом веществе ее поэзии и в том, как она его обрабатывает». В поэзии Ахмадулиной нет также публицистичности и риторики, которые характерны для стиля Рождественского и Евтушенко, «ее образность наследует взгляду в той же степени, что и звуку», ее лирика вобрала в себя интонацию традиционного русского фольклорного плача, для нее характерна «высочайшая степень лингвистической и метафорической напряженности»Бродский И.А. Что есть русские поэты? // Лит. газ. 1997. 9 апр. № 14. С. 11.. Ахмадулина удачно нашла и ту языковую форму, которая соответствует ее пристрастию к вечным темам и старине - «старинный слог» в сочетании с разговорным. Эта форма и стала ее индивидуальным идеостилем («Влечет меня старинный слог...»). Излюбленный Ахмадулиной стих - характерный для русской классической поэзии пятистопный ямб с перекрестной рифмовкой.

Темы и мотивы лирики. По точной оценке известного критика Вл. И. Новикова, «главной внутренней темой стихов Ахмадулиной был и остается тройственный союз труда, природы и культуры»Новиков В.И. Диалог. М., 1986. С. 212.. Преобладают традиционные поэтические темы природы, творчества, в том числе и поэтического, любви и дружбы.

Вскричать: «Полцарства за коня!» -
(Какая вспыльчивость и щедрость)
Но снизойдет и на меня
Последнего задора тщетность.
Когда-нибудь очнусь во мгле,
Навеки проиграв сраженье,
И вот придет на память мне
Безумца древнего решенье.
О, что полцарства для меня!
Дитя, наученное веком,
Возьму коня, отдам коня
За полмгновенья с человеком,
Любимым мною...

(«Влечет меня старинный слог»)

Заявляет Ахмадулина о такой высшей в ее системе нравственных координат ценности, как любовь к человеку. Образ старины в данном стихотворении - этическая высота в отношениях между людьми.

Воспевание любви и дружбы, относящихся к личной жизни, в те годы неявно противостояло навязываемому советскими властями социальному мышлению, которому другие «шестидесятники» не чужды. А в лирике Ахмадулиной нарисован образ стойкой интеллигентки, неспособной идти на компромисс со своими убеждениями, любящей природу и искусство, преданной своим любимым и друзьям.

Тема творчества раскрыта в стихотворениях «Чужое ремесло», «День поэзии», «Новая тетрадь», «Мазурка Шопена», «Лунатики». Творчество Ахмадулина понимает многопланово: и как поэтическую работу, и как сочинение музыкальных произведений и их исполнение, и как создание картин и кинолент, и как артистическое владение любым ремеслом.

В «Чужом ремесле» присутствует взгляд поэта на многогранную человеческую деятельность как на творческую сферу, будь это работа печника, кинооператора либо садовника. Жадность к работе свойственна сопричастной всем разным проявлениям творчества лирической героине, как и другим творцам, от имени которых она говорит. И такая позиция демократична.

Ахмадулина поднимает также проблему психологии творчества. Внутреннее состояние художника сродни восприятию мира у медиума или больного («Лунатики»). Ее творец ощущает огромную ответственность перед Богом за свой талант, он ощущает постоянный гнет своего дара и в то же время кротко благодарит за него Создателя:

Так власть чужой работы надо мной
Меня жестоко требует к ответу.
Но не прошу я участи иной.
Благодарю скупую радость эту...

(«Чужое ремесло»)

Мысль о том, что искусство находится далеко от творца, Ахмадулина передает через двойное сравнение - искусства с луной, а художников, находящихся в его плену, с лунатиками. Это подчеркивает двойственность воздействия искусства на поэта: оно и мучает художника, и, очаровывая, притягивает. Служение искусству требует от художника активной позиции:

Мерцая так же холодно и скупо,
Взамен не обещая ничего,
Влечет меня далекое искусство
И требует согласья моего...

(«Лунатики»)

В таком раскрытии проблемы поэта и поэзии вновь выявляется позиция поэта-«шестидесятника». Ахмадулина уверена, что создаваемые ею и ее товарищами по цеху произведения нужны народу, в чем проявилась корневая связь ее эстетики с пушкинской, лермонтовской и некрасовской:

Не зря слова поэтов осеняют,
не зря, когда звучат их голоса,
у мальчиков и девочек сияют
восторгом и неведеньем глаза...

(«День поэзии»)

Однако поэт бескомпромиссно отличает высокое служение культуре Мандельштама и ЦветаевойТворчество М.И. Цветаевой, особенно раннего периода, значительно повлияло на поэзию Ахмадулиной. от приспособленчества тех советских литературоведов, кто «ведает» творчеством истинных поэтов, невольно умерщвляя его («Как долго я не высыпалась...»). И здесь художественным приемом становится сатира. Подобно Булгакову, Ахмадулина нарисовала запоминающийся портрет продажного деятеля советской науки.

Наряду со сравнениями, среди богатой палитры изобразительных средств ахмадулинской лирики олицетворения, метафоры.

Впечатляет олицетворение музыки Шопена в образе тоненькой «девочки-мазурки», которая «разведала... печали» лирической героини «и на себя их приняла». Вновь проблема искусства раскрывается в плане психологии, на сей раз - восприятия музыкального творчества. Шедевры искусства отражают переживания и чувства людей, они делают их богаче и многоцветней, без соприкосновения с ними невозможно существование интеллигента.

Среди метафор Ахмадулиной есть и такие, что свидетельствуют о той успешной учебе в акмеистической школе, которую прошел поэт:

Смогу ли побороть его мученья
и обаянье всех его примет
и вылепить из лунного свеченья
тяжелый осязаемый предмет?..

(«Лунатики»)

Конкретная, почти материально весомая метафора «вылепить из лунного свеченья тяжелый осязаемый предмет» свидетельствует о влиянии на ахмадулинскую поэзию А. Ахматовой и О. Мандельштама.

Важной чертой ахмадулинской поэтики является образная полисемия, также восходящая к художественным средствам Мандельштама. Так, основным в стихотворении «Новая тетрадь» является образ белого листа бумаги, тетради, перед которым смущается и робеет поэт. Но в последнем четверостишии к нему с помощью сравнения присоединяется образ древесного листа, находящийся, кстати, в подтексте. Здесь-то и возникает, подобно музыкальной полифонии, полисемия образов и поэтических смыслов:

Так в глубь тетради, словно в глубь лесов,
я безрассудно и навечно кану,
одна среди сияющих листов
неся свою ликующую кару...

(«Новая тетрадь»)

Смысл подобной полисемии следующий: поэтическое творчество органично, оно такая же естественная часть человеческой деятельности, как леса - часть природы.

Тема природы - одна из наиболее глубоко разработанных Ахмадулиной и дорогих ей тем. Об этом можно судить уже по таким названиям ее стихов, как «Дождь и сад», «Осень», «Зима», «Метель», «Плохая весна», «Сумерки», «Ночь» и другие. М. Эпштейн верно пишет, что у ахмадулинской лирической героини «благоговейное отношение к природе как к величайшему таинству, перед которым она ощущает себя слабой и недостойной. Особенно молитвенное отношение к снегу («благодать уж сыплется»), к зиме - героиня испытывает стыд перед ее абсолютной белизной, чистотой, совершенством, отвращение к своим следам и даже тени на снегу: «Иду и хоронюсь от света, // Чтоб тенью снег не утруждать»; «Не время ль уступить зиме, // с ее деревьями и мглою, // чужое место на земле, // некстати занятое мною?» («Пейзаж», «Дождь и сад», «Препирательства и примирения»). Этот мотив: восприятие природы, причем самой обыденной, как чего-то безмерно превосходящего, стремление преклониться перед ней или вовсе самоустраниться - наиболее характерен для Б. Ахмадулиной и выделяет ее на фоне традиций отечественной поэзии.

Для ранней лирики показателен образ дождя, постоянного спутника героини, знаменующий романтический бунт против мещанского благополучия и «сухости» (аллегорическая и фантастическая поэма «Сказка о дожде», 1963). В зрелой лирике центральным является образ сада - многозначный, вбирающий в себя память о прошлом столетии, о дворянской усадьбе и вместе с тем воплощающий вечное великолепие природы - образ, в котором сладость ностальгии смешана с роскошью фантазии («Сон», «Сад», «Сад-всадник», «Дождь и сад», «Глубокий нежный сад, впадающий в Оку...»). Эта поэтическая тяга к изобильной, торжественной природе проявляется и в многочисленных стихах о Грузии, воспевающих «таинственную новость», «нежность родины чужой» («Тоска по Лермонтову» и др.).

Значима для Ахмадулиной тема взаимопроникновения слова и природы: поэтическое слово оказывается «просторней, чем окрестность... плодородней, чем почва», и вместе с тем тянется к природе, ее богатому, душистому словарю («Мы начали вместе: рабочие, я и зима...»; «Сад»; «Есть тайна у меня от чудного цветенья...»).

В стихах последнего периода возрастает значение точно зафиксированной даты: впервые в русской поэзии предпринимается попытка систематически раскрывать своеобразие не сезона или месяца (ср. «Апрель», 1959; «Осень», 1962), а отдельного дня, соединить лирико-философские обобщения с повседневной записью малейших изменений в жизни природы («Пишу: октябрь, шестнадцатое, вторник - и Воскресенье бабочки моей...» и т.п. - «День 12 марта», 1981; «Ночь на 30 апреля», 1983, и др.)См.: Эпштейн М.Н. «Природа, мир, тайник вселенной...»: Система пейзажных образов в русской поэзии: Науч.-попул. издание. М., 1990. С. 271-272..

Внутренние сюжеты пейзажной лирики Ахмадулиной обычно заключаются в изображении контакта ее лирической героини или других персонажей с природой, врачующего душу, обостряющего эстетическое чувство, помогающего человеку эпохи научно-технической революции вырваться из тенет созданных им машин и механизмов («Ты говоришь - не надо плакать...», «Человек в чисто поле выходит...»). В природной среде городскому жителю нет необходимости лгать. Поэтому поэт и придумывает эпитет, несущий в себе самую высокую нравственную оценку, - «справедливая природа». Картины природы в этих стихах поэтичны и живописны, они напоминают высокохудожественные зарисовки Сибири в «Царе-рыбе» и «Затесях» В.П. Астафьева, образы России в «Крохотках» А.И. Солженицына. Здесь и Байкал, «и цвета яркого саранки», и омуль, который «посверкивая ходит». Бурундуки, «в белую полоску чудо», «прекрасная собака, с душой, открытой для добра», «конь ретивый» и другие обитатели природы неизменно вызывают восхищение лирической героини. Своей любовью к животным Ахмадулина сродни Есенину. В ее лирике зачастую с помощью сравнений с животными, птицами, рыбами олицетворяется городская либо пригородная среда. Причем, подчас поэт прибегает к каскадным трехчленным или двухчленным сравнениям либо метафорам, каждый член которых основан на том или ином явлении природы, что углубляет смысл и усиливает художественный эффект:

Твой дом, не ведая беды,
меня встречал и в щеку чмокал.
Как будто рыба из воды,
сервиз выглядывал из стекол.
И пес выскакивал ко мне,
как галка маленький, орущий,
и в беззащитном всеоружьи
торчали кактусы в окне...

(«Твой дом»)

Во второй из процитированных здесь строф представлен каскадный трехчленный троп, состоящий из сравнения и метафоры.

Нередко пейзаж выполняет функцию психологического параллелизма, аккомпанируя тем страстным переживаниям, которые возникают у лирической героини Ахмадулиной (цикл «Сентябрь»).

Тема любви раскрывается через гамму женских переживаний в зависимости от разных состояний чувства: ревность к бывшей возлюбленной любимого («Твой дом»), счастье и гармонию взаимной любви («Август»), любовь, которая дарует «готовность к добру», «нежности перерасход» (лирический цикл «Сентябрь»), страдание из-за расставания с любимым («Прощание»). В последнем произведении горе покинутой женщины передано через ощущение смерти души, что выражается емким художественным образом «тело мое опустело». Разнообразие форм поэтического синтаксиса (обилие анафор и риторических вопросов, восклицаний, обращений в стихотворении «И мы увиделись. Ты вышел из дверей») делают стих Ахмадулиной необычайно музыкальным. Тема музыки становится семантической основой для одного из двух членов развернутой метафоры «гармония в любви - гармония в музыке»:

Мы были звуки музыки одной.
О, можно было инструмент расстроить,
но твоего созвучия со мной
нельзя было нарушить и расторгнуть...

(«Август»)

Недаром стихотворение «Прощание» было положено на музыку и прозвучало в кинофильме «Жестокий романс».

Тема дружбы также занимает немалое место в ахмадулинской лирике. Последняя тема, в частности, важна для русской поэзии. Никто из русских поэтов, творивших после Пушкина, который воспел лицейское братство, не писал так много, как Ахмадулина, о ценности дружеских, товарищеских отношений.

Эта тема затронута в элегическом стихотворении «По улице моей который год...» из сборника «Тайна». Здесь она разработана в связи с третьей «волной» эмиграции, о чем Ахмадулина одна из первых среди русских поэтов 1960-х гг. написала в подцензурной литературе. Друзья лирической героини, приверженцы идей политической свободы, вынуждены покидать Советский Союз, где отсутствует демократия, образ «темноты за окнами», куда они уходят, аллегорически представляет советскую власть, органы госбезопасности. Они беззащитны перед этой темнотой, и лирическая героиня сострадает им. Однако почему в стихотворении появилась строка «к предательству таинственная страсть»? Не выражается ли тем самым суровая оценка лирической героини Ахмадулиной, не покинувшей Россию, решению ее друзей эмигрировать? Нет. Это - типичное «чужое слово», чужая психологическая точка зрения, выражающая позицию официальных кругов по вопросу эмиграции. А эпитет «таинственная» призван замаскировать иную позицию лирической героини, считающей, что у ее друзей «прекрасные черты» и страдающей от разлуки с ними и одиночества. Это состояние передано великолепной почти материально осязаемой развернутой полисемической метафорой, раскрывающей одиночество как целый мир:

О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.
Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.
Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.
Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и - мудрая - я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.

Одиночество здесь олицетворено и в то же время уподоблено материальному острому и холодному предмету (железу), а также природе и городской культурной среде. Пребывая в мире одиночества, лирическая героиня обретает мудрость и познает «тайный смысл» предметного мира, но все же не может преодолеть тоску по друзьям своей юности, не может позабыть их. Такие стихи учат всегда оставаться верными чувству дружбы и друзьям, помнить своих друзей.

Иные грани темы дружбы найдены в цикле «Мои товарищи», герои которого имеют конкретных прототипов - Е. Евтушенко и А. Вознесенского. В данном лирическом цикле, подобно стихотворению «Как долго я не высыпалась...», подняты проблемы трудного вхождения в литературу молодых поэтов и их противостояния официозной литературе. В обоих произведениях цикла есть связь с той традицией поэтических диалогов, в которой написано лермонтовское стихотворение «Журналист, читатель и писатель». Лирическая героиня Ахмадулиной выступает горячей сторонницей «другого Искусства», которым считает поэзию «шестидесятников». В нарисованном ею образе Андрея Вознесенского что-то «есть от пророка, есть от скомороха», то есть от русского художника, чувствующего духовную суть своего призвания. Таким образом тема дружбы, как и тема природы, соединяется с темой поэтического творчества. Разные темы взаимопроникают на уровне содержания, чему соответствует та семантическая и образная полисемия, которые отличают поэтику Ахмадулиной. Значительным явлением в литературе 1960-1970-х гг. стала та художественная тенденция, которая получила название «тихой лирики» (1960-1970-е гг.) и «деревенской прозы» (1960-2000-е гг.).

В рамках реалистической традиции: «тихая лирика»

Философская основа. Ее представляет стихийный крестьянский консерватизм. Крестьянская культура, умирая, проникает в городскую и поет свою «лебединую песню». А.И. Солженицын: «Нам бывает трудно оценить уровень современной литературы. А вот: такого уровня во внутреннем изображении крестьянства, как крестьянин чувствует окружающую свою землю, природу, свой труд; такой ненадуманной, органической образности, вырастающей из самого народного быта; такого поэтического и щедрого народного языка... - к такому уровню стремились русские классики, но не достигли никогда: ни Тургенев, ни Некрасов, ни даже Толстой. Потому что - они не были крестьянами. Впервые крестьяне пишут о себе сами»Солженицын А.И. Радиоинтервью компании Би-би-си. Кавендиш, [26] февраль 1979 / Беседу ведет И.И.Сапиэт // Солженицын А.И. Публицистика: В 3 т. Ярославль: Верхне-Волжск. кн. изд-во, 1996. Т. 2. С. 490..

«Тихая лирика» возникает на литературной сцене во второй половине 1960-х гг. как противовес «громкой» поэзии «шестидесятников». В этом смысле данная тенденция прямо связана с кризисом «оттепели», который становится очевидным после 1964 г. «Тихая лирика» представлена творчеством Николая Рубцова, Владимира Соколова, Анатолия Жигулина, Анатолия Прасолова, Станислава Куняева, Николая Тряпкина и др. «Тихие лирики» очень разнятся по характеру творческих индивидуальностей, их общественные позиции далеко не во всем совпадают, но их сближает ориентация на определенную систему нравственных и эстетических координат.

Публицистичности «шестидесятников» они противопоставили элегичность, мечтам о социальном обновлении - идею возвращения к истокам народной культуры, нравственно-религиозного, а не социально-политического обновления, традиции Маяковского и шире - футуризма - они предпочли традиции Тютчева, Фета, Есенина и фольклора:

...Я у Тютчева и Фета
Проверю искреннее слово,
Чтоб книгу Тютчева и Фета
Продолжить книгою Рубцова...

- писал Николай Рубцов в стихотворении «Я переписывать не стану...» (1965).

Эти поэты образам прогресса, научно-технической революции, новизны и западничества противопоставили традиционную эмблематику Руси, природные, легендарные и былинные образы, церковные и христианские атрибуты, экспериментам в области поэтики - подчеркнуто «простой», традиционный стих (стихотворение Н. Рубцова «Звезда полей», 1964). «Тихая лирика» как бы сняла такую важнейшую для «оттепели» категорию, как категория свободы, заменив ее куда более уравновешенной категорией традиции.

Роль лидера «тихой лирики» досталась рано погибшему Николаю Михайловичу Рубцову (1936-1971). В 1962-1964 гг. учится в Литературном институте им. Горького, печатается в периодике с 1964 г. Его прижизненные сборники стихотворений: «Лирика» (1965), «Звезда полей» (1967), «Душа хранит» (1969), «Сосен шум» (1970).

Темы, мотивы, образы. Любовь к родине и природе, осознание своего места в русской патриархальной культуре. В его поэзии любовь к родине приобрела характер почти религиозного служения. Одно из самых щемящих и программных стихотворений Рубцова - «Тихая моя родина» (1964):

Тихая моя родина!
Ивы, река, соловьи...
Мать моя здесь похоронена
В детские годы мои.

<. ..>

С каждой избою и тучею,
С громом, готовым упасть,
Чувствую самую жгучую,
Самую смертную связьРубцов Н.М. Тихая моя родина. М., 2004. С. 132-133..

Не случайно стихотворение посвящено прозаику-«деревенщику» В. Белову. Такое посвящение указывает, помимо дружеских связей, и на сравнительно-типологическую общность творчества «тихих лириков» и «деревенщиков».

Как показал М.Н. Эпштейн, в выборе тем и мотивов Рубцов в основном не выходит из русла есенинской традиции - это все та же «родная деревня», «березы», «цветы», «журавли» (названия одноименных стихотворений). Во многих отношениях Рубцов примыкает к «тихой лирике», он любит и воспевает «вид смиренный и родной», «тихую зимнюю ночь», «тихую свою родину», глухие уголки, веющие стариной, дышащие покоем («Душа хранит», «Привет, Россия...», «Тихая моя родина», «Зимняя песня»). Однако характер лирического героя - вовсе не «тихий», созерцательно-задумчивый (как у В. Соколова, А. Жигулина), а скорее разудалый, что находит воплощение в излюбленном рубцовском образе скачущего коня: «Эх, коня да удаль азиата...», «Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны...», «Скачет ли свадьба в глуши потрясенного бора...», «У размытой дороги», «Сентябрь» и др. Стремительное движение сквозь дремлющее пространство родины - стержневой образ поэзии Рубцова. Есть у него, однако, помимо «скачущего коня», еще и «бредущая лошадь», воплощающая иное ощущение русской природы - ее сумрачной, безмолвной неподвижности, затаенности («Вечернее происшествие», «На ночлеге»). «Лошадь белая в поле темном» - образ загадочных сил, дремлющих в тишине родной природы («В любой воде таился страх, // В любом сарае сенокосном...»).

Российская тишина («темнота, забытость, неизвестность») мила Рубцову, но и страшна - он хотел бы взорвать ее звоном гулянья, удалого праздника: «Эх, Русь, Россия! Что звону мало? // Что загрустила, что задремала?» Поэту мечтается в пору сентябрьского лиственного разноцветия, что это «праздник нагрянул // На златогривых конях», но он предчувствует неизбежность наступающей «грусти октября» («Сентябрь»).

В стихах Рубцова, посвященных родным краям - архангельским, вологодским, существенна не северная экзотика, а чувство всепроникающей связи лирического героя с русской природой. Герой устойчиво и согласно пребывает в природе, полный отзывов ко всему живому - шуму деревьев, увяданию цветов, свету «звезды полей» родного севера, готовый сам быть тем, что его окружает. Природа в представлении Рубцова близка поэзии и вместе с тем превосходит ее, ибо выражает и то, что невыразимо человеческим словом («Журавли»). И сама поэзия уподобляется то вьюге, то солнцу - никто не властен задержать ее приход или предотвратить исчезновение: «И не она от нас зависит, // А мы зависим от нее» («Стихи из дома гонят нас...», «Поэзия»). Быть поэтом - значит сознавать над собой власть природы, быть «выраженьем осени живым» («Осенние этюды»)Эпштейн М.И. «Природа, мир, тайник вселенной...»: Система пейзажных образов в русской поэзии... С. 274-275..

Творчество И.А. Бродского: синтез реализма и модернизма

Мировоззрение и эстетика. Периодизация творчества. Философские мотивы лирики.

Иосиф Александрович Бродский (1940-1996) - поэт, переводчик и эссеист. Лауреат Нобелевской премии по литературе (1987), которая была присуждена с формулировкой «за всеохватное авторство, исполненное ясности мысли и поэтической глубины».

Мировоззрение и эстетика. Во многих эссе и интервью поэт выражал сомнение в существовании метафизического мира и признавался: «язык - начало начал. Если Бог для меня и существует, то это именно язык»Бродский И.А. Искусство поэзии / Свен Биркертс; Paris Revue, 1982, № 83 // Бродский И.А. Большая книга интервью. М.: Захаров, 2000. С. 94-96.. Бродский неоднократно повторял, что не слишком-то верит «в существование того света и вечной жизни»Волков С. Диалоги с Иосифом Бродским. М., 1998. С. 256.. Бродский не верит в рай - ни на земле, ни на небе, ни в шалашеСм.: Винокурова И. Иосиф Бродский и русская поэтическая традиция // Русская поэзия XX века. М., 1998. С. 130.. Хотя у Бродского много произведений на евангельские сюжеты, концепция человека у поэта большей частью трагична и лишена христианской просветленности: его человек одинок в потоке бытия и существует в преддверии смерти. При этом чувство радости от лицезрения младенца Христа выражено в «Сретеньи» (1972). «В антропологическом смысле... человек является существом эстетическим прежде, чем этическим», «эстетика - мать этики; понятие 'хорошо' и 'плохо' - понятия прежде всего эстетические, предваряющие категории 'добра' и 'зла'»Бродский И.А. Набережная неисцелимых... Тринадцать эссе: Пер. с англ. М.: СП «Слово», 1992. С. 187., - утверждал поэт в «Нобелевской лекции». Сданной концепцией у Бродского тесно связана и его концепция современного общества, которую характеризуют просветительские представления.

Поэт сформулировал в «Нобелевской лекции» мысли о необходимости высокой гуманитарной культуры не только для интеллигенции, но и для политических лидеров любой страны. Это могло бы сделать современное общество гуманнее и в конечном счете привело бы к прекращению войн, насилия. «Выбирай мы наших властителей на основании их читательского опыта, а не на основании их политических программ, на земле было бы меньше горя... литература оказывается надежным противоядием от каких бы то ни было - известных и будущих - попыток тотального, массового подхода к решению проблем человеческого существования».

Как система нравственного, по крайней мере, страхования, она куда более эффективна, нежели та или иная система верований или философская доктрина», «...для человека, начитавшегося Диккенса, выстрелить в себе подобного во имя какой бы то ни было идеи затруднительнее, чем для человека, Диккенса не читавшего. И я говорю именно о чтении Диккенса, Стендаля, Достоевского, Флобера, Бальзака, Мелвилла и т.д., т.е. литературы, а не о грамотности, не об образовании. Грамотный-то, образованный-то человек вполне может, тот или иной политический трактат прочтя, убить себе подобного и даже испытать при этом восторг убеждения»Бродский И.А. Набережная неисцелимых... Тринадцать эссе: Пер. с англ. М.: СП «Слово», 1992. С. 188-189..

Бродский отдавал предпочтение демократической форме правления перед авторитарной («лучше быть последним неудачником в демократии, чем мучеником или властителем дум в деспотии...»Бродский И.А. Набережная неисцелимых: Тринадцать эссе: Пер. с англ. М.: СП «Слово», 1992. С. 182.), однако демократический принцип не применял к искусству и науке, считая, что «...культура элитарна по определению, и применение демократических принципов к сфере познания чревато знаком равенства между мудростью и невежеством»Бродский И.А. С нобелевским лауреатом поэтом Иосифом Бродским беседует собкор «Московских Новостей» в Нью-Йорке Дмитрий Радышевский // Моск. новости. 1995. 23/30 июля. № 50; Бродский И.А. Надежда Мандельштам (1899-1980): Некролог / Авториз. пер. с англ. Л.В. Лосева // Бродский И.А. Сочинения. СПб.: Пушкинский фонд, 2001. Т. 5. С. 112.. По мысли Бродского, писатель и поэт не должны пользоваться в своих произведениях языком улицы, толпы. «Только если мы решили, что «сапиенсу» пора остановиться в своем развитии, литературе следует говорить на языке народа. В противном случае народу следует говорить на языке литературы»Бродский И.А. Набережная неисцелимых. С. 186.. При решении проблемы поэтического творчества Бродский на первое место ставит язык: «Пишущий стихотворение пишет его потому, что язык ему подсказывает или просто диктует следующую строчку»Там же. С. 193..

Творчество Бродского сформировалось под воздействием русских лириков пушкинского круга (Е. Баратынский, П. Вяземский), а также М. Цветаевой, О. Мандельштама и А. Ахматовой и английской метафизической поэзии. Среди своих любимых поэтов Бродский назвал также и Б. Пастернака, Р. Фроста и У. Одена. Бродский сам признавал традиционализм своей поэзии: «тот факт, что не все прервалось, - по крайней мере в России, - есть в немалой мере заслуга моего поколения... И тот факт, что я стою здесь сегодня, есть признание заслуг этого поколения», стремившегося «к воссозданию эффекта непрерывности культуры, к восстановлению ее форм и тропов, к наполнению ее немногих уцелевших и часто совершенно скомпрометированных форм нашим собственным, новым или казавшимся нам таковым, современным содержанием». Вместе с тем, как заметили современные исследователи, в творчестве Бродского интегрированы, наряду с «традиционализмом», модернизм и постмодернизм, извлечен общий для них всех «художественный и философский корень»См.: Лейдерман Н.Л, Липовецкий М.Н. Поэзия Иосифа Бродского. В кн.: Современная русская литература. Кн. 3. В конце века (1986-1990-е гг.). М.: УРСС, 2001 С. 150..

Периодизация творчества, характеристика каждого периодаВ данном разделе использована «Биография Иосифа Бродского», составленная А.Н. Кривомазовым. См.: [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://a88.narod.ru/index.html. I период (1956-1965)

В 1955 г., уйдя из 8 класса средней школы, переменил много профессий - фрезеровщика на заводе, помощника прозектора в морге, сезонного рабочего в геологических экспедициях, картографа, кочегара, матроса, смотрителя маяка. Интенсивно изучал иностранные языки (английский, польский), посещал лекции на филологическом факультете ЛГУ, где изучал историю литературы. Литературная деятельность началась с 1957 г. С начала 1960-х гг. работал как профессиональный поэт-переводчик и писал оригинальные стихи. Уже ранняя лирика отличается зрелостью, индивидуальностью, исповедальной открытостью, лирической пронзительностью, тонкой художественной отделкой. Таковы «Рождественский романс», «Пилигримы», «Памяти Е.А. Баратынского», «Закричат и захлопочут петухи...», «Стансы городу» («Да не будет дано умереть мне вдали от тебя...») и многие другие стихи. Очень скоро Иосиф Бродский стал широко известен как лучший поэт самиздата.

Ранний период творчества Иосифа Бродского чрезвычайно продуктивен. Я. Гордин так охарактеризовал молодого Бродского в те годы: «...он был самым свободным человеком среди нас, - небольшого круга людей, связанных дружески и общественно, - людей далеко не рабской психологии»Цит. по: «Биография Иосифа Бродского», составленная А.Н. Кривомазовым. См.: [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://a88.narod.ru/index.html.. К этому кругу в первую очередь относились поэты Е. Рейн, А. Найман, Д. Бобышев. Бродского познакомили с Ахматовой, предсказавшей ему большое поэтическое будущее. «Евгений Рейн привел меня к ней на дачу... я не то чтобы зачастил к Ахматовой, но, в общем, виделся с ней довольно регулярно. Я даже снимал дачу в Комарове в одну из зим. Тогда мы с ней виделись буквально каждый день. Дело было вовсе не в литературе, а в чисто человеческой и - смею сказать - обоюдной привязанности»Волков С. Диалоги с Иосифом Бродским. М., 1998. С. 225-226., - вспоминал впоследствии Бродский. Уже в эти годы формируется его индивидуальная манера, отличающаяся сжатостью, мощью, новизной, содержательностью, эзоповской иносказательностью, афористичностью, высокой художественностью. Бродский не писал прямых политических стихов против советской власти, однако независимость формы и содержания его стихов и личного поведения приводили в раздражение идеологических надзирателей.

29 ноября 1963 г. в газете «Вечерний Ленинград» за подписью А. Ионина, Я. Лернера, М. Медведева был опубликован пасквиль «Окололитературный трутень», в котором Бродского обвиняли в ущербности мировоззрения и подражании «поэтам, проповедовавшим пессимизм и неверие в человека», а его стихи охарактеризовали как «смесь из декадентщины, модернизма и самой обыкновенной тарабарщины». 13 декабря правление Ленинградского отделения Союза писателей под руководством Александра Прокофьева отмежевалось от Бродского, открыв тем самым возможность для его преследования как тунеядца.

13 февраля 1964 г. его арестовали. Первый суд состоялся 18 февраля (Бродского направили на психиатрическую экспертизу, в результате которой он был признан психически здоровым и трудоспособным), второй - 13 марта. Бродского выслали на 5 лет на Север с обязательным привлечением к физическому труду. Ссылку поэт отбывал в Коношском районе Архангельской области, в деревне Норенской.

В ссылке он много читал и, в частности, познакомился с произведениями английского поэта и проповедника Джона Донна, оказавшего большое влияние на все его последующее творчество. В этот период Бродский создал такие известные стихотворения, как «Одной поэтессе», «Два часа в резервуаре», «Новые стансы к Августе», «Северная почта», «Пророчество», «В деревне бог живет не по углам...» и другие. Впоследствии поэт оценил пребывание в Норенской как один из лучших периодов в своей жизниВолков С. Диалоги с Иосифом Бродским. М., 1998. С. 89..

В сентябре 1965 г., благодаря заступничеству многих видных деятелей европейской культуры, осведомленных о ссылке талантливого и независимого поэта по стенограмме заседания «Запись судебного разбирательства по делу И. Бродского», которую сделала журналистка и писательница Ф.А. Вигдорова, Бродского досрочно освободили из ссылки и начали активно печатать на Западе. В 1965 г. в Нью-Йорке вышла первая книга Иосифа Бродского на русском языке «Стихотворения и поэмы».

II период (1966-1972)

Вернувшись из ссылки, Бродский пытался активно включиться в литературный процесс: писал оригинальные стихи и переводил, читал свои стихи и переводы на литературных вечерах, осваивал новые ритмы, строфику и формы стиха.

В эти годы написано знаменитое стихотворение «Остановка в пустыне», основанное на синтезе белого стиха и прозы. Излюбленным жанром Бродского становится пространная элегия, почти поэма, - афористичная, печальная и в то же время ироничная, с новыми для русской поэзии подвижными языком и синтаксисом («Конец прекрасной эпохи», «Из 'Школьной антологии»', «Разговор с небожителем», «Пенье без музыки» и другие).

За данный период Бродский вырос в большого поэта. Но лишь немногие его стихи, в числе которых написанное в дер. Норенской «В деревне бог живет не по углам...», были напечатаны в СССР.

4 июня 1972 г. КГБ выслал неудобного, бескомпромиссного поэта Иосифа Бродского за рубеж. Покидая страну, Бродский написал письмо Генеральному секретарю КПСС Л.И. Брежневу, в котором выразил надежду, что ему разрешат публиковаться в русских журналах и книгах: «Смею думать, что работа моя была хорошей работой, и я мог бы и дальше приносить пользу ...Я принадлежу к русской культуре, я сознаю себя ее частью, слагаемым, и никакая перемена места на конечный результат повлиять не сможет. ...Мне горько уезжать из России. Я здесь родился, вырос, жил, и всем, что имею за душой, я обязан ей. ...переставая быть гражданином СССР, я не перестаю быть русским поэтом. Я верю, что я вернусь; поэты всегда возвращаются: во плоти или на бумаге. ...Я прошу дать мне возможность и дальше существовать в русской литературе, на русской земле. Я думаю, что ни в чем не виноват перед своей Родиной.

Напротив, я думаю, что во многом прав. ...в любом случае, даже если моему народу не нужно мое тело, душа моя ему еще пригодится».

III период (1972-1987)

Эмигрировав в США, Бродский на своей новой родине много и плодотворно работал, его широко издавали. Блестяще освоив английский язык, Бродский начал писать на нем стихи и прозу. Его английские эссе, как и произведения, написанные по-русски, стали фактом мировой литературы.

Он преподавал в американских университетах историю русской поэзии, теорию стиха. В Анн-Арборе в 1972 г. вышел его сборник русских стихотворений и поэм «Остановка в пустыне». Год спустя опубликован том избранных стихотворений в переводе на английский язык.

В 1975 г. к двухсотлетию США появилось программное стихотворение «Колыбельная Трескового мыса». В 1977 г. Иосиф Бродский написал рецензию «География зла» на книгу А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛаг». В своем ответном письме А.И. Солженицын выразил восхищение творчеством поэта: «Ни в одном русском журнале не пропускаю Ваших стихов, не перестаю восхищаться Вашим блистательным мастерством. Иногда страшусь, что Вы как бы в чем-то разрушаете стих, - но и это Вы делаете с несравнен-ным талантом»См.: Лосев Л. Солженицын и Бродский как соседи // Звезда. 2000. № 5. С. 94..

В 1977 г. в издательстве «Ardis» в Анн-Арборе увидели свет два важнейших сборника стихотворений Бродского «Конец прекрасной эпохи. Стихотворения 1964-71 / Сост. В. Марамзин и JI. Лосев» и «Часть речи. Стихотворения 1972-76 / Сост. В. Марамзин и Л. Лосев». Там же в 1983 г. опубликована книга лирики «Новые стансы к Августе. Стихи к М.Б. 1962-82», а в 1984 г. - пьеса «Мрамор», в год присуждения Бродскому Нобелевской премии вышла поэтическая книга «Урания». В 1986 г. его английское эссе «Less then one» признано лучшей литературно-критической книгой года в Америке.

В 1980 г. Бродский принял гражданство США. В 1987 г. поэт так оценивал свое изгнание: «Те пятнадцать лет, что я провел в США, были для меня необыкновенными, поскольку все оставили меня в покое. Я вел такую жизнь, какую, полагаю, и должен вести поэт - не уступая публичным соблазнам, живя в уединении. Может быть, изгнание и есть естественное условие существования поэта. ...я так давно живу вдали от родины, мой взгляд - это взгляд извне, и только; то, что там происходит, я кожей не чувствую. ...Напечатают - хорошо, не напечатают - тоже неплохо. Прочтет следующее поколение. Мне это совершенно все равно. Почти все равно»Бродский И.А. Идеальный собеседник поэту не человек, а ангел / Беседу вел Дж. Буттафава // Бродский И.А. Большая книга интервью. М.: Захаров, 2000. С. 278-279..

IV период (1988-1996)

В 1991 г. Бродский стал поэтом-лауреатом в США. Он много сделал для того, чтобы ввести русских писателей-эмигрантов в литературные круги.

С 1988 г. Бродского начали печатать в СССР. В мае 1995 г., к пятидесятипятилетию поэта, в Санкт-Петербурге журнал «Звезда» организовал и провел международную научную конференцию, посвященную творчеству Иосифа Бродского. 28 января 1996 г. Бродский умер от сердечного приступа.

Философские мотивы лирики. Как отметил литературовед М. Крепе, «излюбленные коренные темы - время, пространство, Бог, жизнь, смерть, искусство, поэзия, изгнание, одиночество»Крепс М. О поэзии Иосифа Бродского. Ann Arbor (Mich.): Ardis, 1984. С. 180.. В поэзии Бродского присутствует ощущение экзистенциалистского отчаяния перед лицом смерти. Оно выросло из чувств одиночества, грусти, тоски, преобладавших в ранний период творчества. Воплощаются эти настроения и чувства в классических лирических жанрах романса, элегии, баллады, колыбельной песни, сонета, поэтического диалога.

В стихотворении 1961 г. «Рождественский романс» (посвящено Е. Рейну) рефреном звучит строка «Плывет в тоске необъяснимой».

Эта анафора становится элегическим лейтмотивом и в то же время придает произведению музыкальность. Повторяется также эпитет «печальный»:

Плывет в тоске необъяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый

<…>

блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной...

Лирический герой внимательно всматривается в окружающее - в московский Александровский сад и его ночных обитателей, в памятники архитектуры, но почти ничто в настоящем его не радует. Надежды все же есть - их лирический герой возлагает на Новый год:

как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влевоБродский И.А. Стихотворения и поэмы (Основное собрание) // [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://brodsky.da.ru/.

В лирическом цикле «Письма к римскому другу» (1972) предпочтение отдается независимости перед умением сделать карьеру, умению довольствоваться малым, здесь поэтизируется одинокая жизнь «в глухой провинции, у моря».

В Ш стихотворении из лирического цикла «Колыбельная Трескового Мыса» (1975) одиночество уже не состояние души и не проявление жизненной позиции лирического героя, а философский образ-понятие:

Одиночество учит сути вещей, ибо суть их тоже
Одиночество.

И это неслучайно, так как философичность - основная содержательная особенность поэзии Бродского.

В «Колыбельной» (1992) проблема одиночества исследуется применительно не к человеку, а к Богу. Новорожденный Иисус находится в пустыне, характеризующейся через безлюдье, бескрайнюю пустоту. Кстати, бескрайняя пустота в системе художественно-философских образов Бродского - не что иное, как рай:

Ибо рай - это место бессилья. Ибо
это одна из таких планет,
где перспективы нет.

(X стихотворение
из «Колыбельной
Трескового Мыса»)

Пустыня - это и аллегория одиночества Иисуса Христа, обреченного на него среди людей в силу своей божественной сущности, но и вступающего в своего рода в диалог с Рождественской звездой как оком Бога-Отца:

Привыкай, сынок, к пустыне
как к судьбе.
Где б ты ни был, жить отныне
в ней тебе.

<…>

Той звезде - на расстояньи
страшном - в ней
твоего чела сиянье,
знать, видней.

Одиночеству Бога-Сына и предчувствию Его трагического будущего (вертикальный образ горы с крестом, Голгофы, образует оппозицию горизонтальному пространственному образу пустыни) соответствует одиночество Бога-Отца. Причем, в христианском миропонимании трагизма здесь нет, так как Бога-Сына после распятия ждет воскресение, но у Бродского Его будущее трагично:

Привыкай к пустыне, милый,
и к звезде,
льющей свет с такою силой
в ней везде,
будто лампу жжет, о сыне
в поздний час
вспомнив, тот, кто сам в пустыне
дольше насБродский И.А. Стихотворения и поэмы (Основное собрание) // [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://brodslcy.da.ru/.

Проблема смерти в ее метафизическом смысле затрагивается в стихотворении балладного типа «Холмы» (1962). П.Е. Спиваковский справедливо определил «Холмы» как во многом программное для И.А. Бродского произведение, в котором «противопоставление жизни и смерти приобретает исключительную остроту и экзистенциальную значимость»Спиваковский П.Е. Экзистенциальная аксиология в творчестве Иосифа Бродского // Филологический сборник. М., 1998. С. 131.. Проблема жизни раскрывается через проявления дружбы и любви - встречи двух друзей на склоне холма и празднование двух свадеб. Причем подробности дружбы и любви не показаны, зато оригинально проанализированы смерть и жизнь как феномены человеческого существования.

Для мировидения Бродского характерно ощущение того, что жизнь чревата смертью, или ощущение амбивалентности этих сторон бытия, открытой применительно к художественной литературе М.М. Бахтиным: друзья погибают в день, когда празднуют свадьбы:

Еще пробирались на ощупь
к местам за столом женихи,
а страшную весть на площадь
уже принесли пастухи.

Автор «Холмов» боится смерти, поэтому, видя трупы, брошенные в пруд, в отчаянии восклицает:

Кто их оттуда поднимет,
достанет со дна пруда?
Смерть, как вода над ними,
в желудках у них вода.
Смерть уже в каждом слове,
в стебле, обвившем жердь.
Смерть в зализанной крови,
в каждой корове смерть.

Как пишет П.Е. Спиваковский, «смерть на наших глазах разрастается: она во всем - в каждом слове, в каждом предмете. Она всесильна, потому что неотменима. Это поэтическая метафизика безвозвратности»Спиваковский П.Е. Экзистенциальная аксиология в творчестве Иосифа Бродского. С. 133.. Бродский, разрушая в этом произведении существущий в искусстве стереотип смерти в виде скелета с косой в руке, создает собственную художественную философию:

Смерть - не скелет кошмарный
с длинной косой в росе.
Смерть - это тот кустарник,
в котором стоим мы все.

<…>

Смерть - это наши силы,
это наш труд и пот.
Смерть - это наши жилы,
наша душа и плоть.

По мысли поэта, смерти не избежать никому, и человек в процессе своего существования неизбежно приближается к небытию. Метафора, сопоставляющая смерть и кустарник, несет в себе идею природности, органичности смерти. Так конкретный пейзаж в этом произведении превращается в символически философский. В «Холмах» смерть осмыслена и как дыра в зеленой ряске пруда, как «дверь в темноту». Вполне реальное физическое явление осмысливается здесь с помощью художественного приема, метафоры, как метафизическое. Смерть связана здесь с отсутствием видения, зрения. Похожая попытка увидеть метафизический мир через описания того, как пространство и время теряют свои физические свойства, сделана и в стихотворении «Сретенье» (1972):

Он шел умирать. И не в уличный гул
он, дверь отворивши руками, шагнул,
но в глухонемые владения смерти.
Он шел по пространству, лишенному тверди,

он слышал, что время утратило звук.
И образ Младенца с сияньем вокруг
пушистого темени смертной тропою
душа Симеона несла пред собою,

как некий светильник, в ту черную тьму,
в которой дотоле еще никому
дорогу себе озарять не случалось.
Светильник светил, и тропа расширялась.

В данном стихотворении дана удивительная формула «глухонемых владений смерти», то есть небытие охарактеризовано через отсутствие звука и слуха, человеческой речи.

В последней части «Холмов» раскрывается также и семантика заглавного образа:

Холмы - это наша юность,
гоним ее, не узнав.
Холмы - это сотни улиц,
холмы - это сонм канав.
Холмы - это боль и гордость.
Холмы - это край земли.
Чем выше на них восходишь,
тем больше их видишь вдали.
Холмы - это наши страданья.
Холмы - это наша любовь.
Холмы - это крик, рыданье,
уходят, приходят вновь.

<…>

Холмы - это вечная слава.
Ставят всегда напоказ
на наши страданья право.
Холмы - это выше нас.
Всегда видны их вершины,
видны средь кромешной тьмы.
Присно, вчера и ныне
по склону движемся мы.
Смерть - это только равнины.
Жизнь - холмы, холмыБродский И.А. Стихотворения и поэмы (Основное собрание) // [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://brodsky.da.ru/.

Холмы - символ жизни, их вершины и склоны означают удачи и поражения. Самое ценное в жизни - любовь, причем, не к Богу, а к разным проявлениям бытия и к тем избранным людям, к которым относятся поэты (ср.: «Закричат и захлопочут петухи...», «Большая элегия Джону Донну», «На смерть Т.С. Элиота»). В двух последних строчках, по-акмеистически афористических и емких, окончательно проясняется и углубляется смысл названия. Ужасу смерти противостоит жизнь со всеми ее радостями и треволнениями, подробностями, которые Бродский по закону поэтического называния, свойственного и поэзии Пастернака, не преминул здесь перечислить и тем самым увековечить.

Проблемы времени и пространства поставлены в лирическом цикле «Колыбельная Трескового Мыса» (1975). Выразителем авторской художественной философии здесь является треска, altra ego лирического героя. Пространство нарисовано здесь как вещественное и, вследствие этого, постепенно разрушающееся, «ветхое». В образе «ветхого» пространства есть та осязаемость, «млечность», о которых писал О. Мандельштам в лирическом шедевре «Нет, не луна, а тусклый циферблат...». Подобные коннотации подкрепляются образом звезды из следующего сравнения:

Даже то пространство, где негде сесть,
как звезда в эфире, приходит в ветхость.

Идея стихотворения выражена в следующих строках:

Время больше пространства. Пространство - вещь.
Время же, в сущности, мысль о вещи.
Жизнь - форма времени. Карп и лещ -
сгустки его. И товар похлеще -
сгустки. Включая волну и твердь
суши. Включая смерть.

Время, в отличие от пространства, является измерением сознания, «мыслью о вещи». Как сказал поэт в интервью Белле Езерской, опубликованном в 1982 г., время «в конечном счете уподобляет человека себе»Цит. по: Спиваковский П.Е. Экзистенциальная аксиология в творчестве Иосифа Бродского. С. 139., превращая его из «вещи», существующей в пространстве, в «мысль о вещи». Под натиском времени человек уходит в небытие. То, что же остается от человека после его смерти, выясняется в стихотворении «... и при слове «грядущее» из русского языка» (1975-1976, цикл «Часть речи»).

В этом произведении поэт утверждал:

«От всего человека вам остается часть
Речи. Часть речи вообще. Часть речи»Бродский И.А. Стихотворения и поэмы (Основное собрание) // [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://brodsky.da.ru/.

По мнению Бродского, лишь слово может хотя бы отчасти противостоять разрушительному времени, смерти. «И слово, в особенности поэтическое слово, оказывается единственным... малоразрушаемым носителем подлинной жизни». Такая позиция не спасает Бродского от всевластия абсурда, но дает ему возможность устоять в абсурде. С таким выводом исследователя творчества Бродского нельзя не согласитьсяСм.: Спиваковский П.Е. Экзистенциальная аксиология в творчестве Иосифа Бродского. С. 140..

Тема любви, одна из вечных в мировой поэзии, не относится к числу самых распространенных у Бродского, тем не менее и для ее решения у поэта нашлись собственные идеи и художественные приемы. Незаемность разработки любовной темы очевидна в цикле «Двадцать сонетов к Марии Стюарт» (1974). Бродский ведет в нем диалог с разными литературными стилями и демонстративно отходит от классической традиции в изображении любовных переживаний.

Обращение к личности Марии Стюарт раскрывает широкую образованность поэта и его сопричастность европейской истории и литературе (интерес к Марии Стюарт возник у русских поэтов XX в. под влиянием Ф. Шиллера). Особенно примечателен VI сонет: в нем Бродский ведет диалог-спор со знаменитым стихотворением А.С. Пушкина «Я вас любил ...» (1829). Американский исследователь А.К. Жолковский даже счел, что этот текст - вызывающая перелицовка пушкинского «оригинала», в ходе которой демонстративно обнажается поэтика пушкинского стихотворенияЖолковский А.К. «Я вас любил...» Бродского // Жолковский А.К. Блуждающие сны и другие работы. М., 1994. С. 205-224..

По мнению А.К. Жолковского, в содержательном плане у Бродского несчастная любовь огрубляется до физической боли и преувеличивается до покушения на самоубийство, отказ от которого иронически мотивируется чисто техническими трудностями (обращение с оружием, выбор виска) и соображениями престижа (все не по-людски). За пушкинским другим усматривается множество любовников, а намек на неповторимость любви поэта развернут в шутейный философский трактат со ссылкой на первоисточник. Робкая нежность оборачивается физиологией и пломбами, плавящимися от жара, раздутого из пушкинского угасла не совсем. А романтическая сублимация чувства доводится до максимума (притязания на грудь любимой переадресуются устам), субъектом страсти оказывается не мужчина с плавящимися пломбами во рту, а сугубо литературное - пишущее и зачеркивающее - «я».

Содержательным преувеличениям-снижениям вторят формальные, начиная с обращения к более высокому, сонетному жанру. При этом Бродский нарушает все предусмотренные в сонете границы: между катренами, восьмистишием, шестистишием и терцетами.

Пушкинский словарь осовременивается и вульгаризуется. Обнажает Бродский и композиционный принцип оригинала - подспудное нарастание страсти к концу. Подспудность выражена у Пушкина формальной усложненностью структуры, в частности - синтаксической сложностью двух заключительных строк.

Бродский, подобно Пушкину, приберегает эффект затрудненности на конец, где значительно превосходит оригинал: последние 5 (если не 7) строк образуют единое предложение. Сонет кончается явным crescendo с восклицательным знаком, мимолетным обнажением бюста и поцелуем (хотя и всего лишь в виде воспоминания о желании).

Выявив тем самым элементы виртуозного пародирования оригинала на всех уровнях, исследователь все же заявляет, что Бродский вносит в него своеЖолковский А.К. «Я вас любил...» Бродского // Жолковский А.К. Блуждающие сны и другие работы. М., 1994. С. 205-224.. Что же именно?

Как и в общей концепции человека у Бродского, в образе лирического героя сонета физиологизм (мозги, виски, пасть с пломбами, бюст) сочетается с филологизмом (эрудиция, знание античных авторов, воссоздание в последней строке процесса правки авторского текста). Бродский создает здесь собственную концепцию любви как неповторимого и необыкновенно пылкого чувства, больше плотского, нежели внутреннего:

Я вас любил. Любовь еще (возможно,
что просто боль) сверлит мои мозги,
Все разлетелось к черту, на куски.
Я застрелиться пробовал, но сложно
с оружием. И далее, виски:
в который вдарить? Портила не дрожь, но
задумчивость. Черт! все не по-людски!

Психологический рисунок в сонете Бродского не только огрубляется, по сравнению с пушкинским посланием, он вообще близок иному типу сознания - переживаниям лирического героя ранней поэзии Лермонтова («Я не унижусь пред тобою...»). В обоих произведениях выплеснуты страстный накал, сила и безнадежность любовного чувства и обиды на возлюбленную. Но есть и существенные отличия в двух позициях: лермонтовский лирический герой возвышается над неверной возлюбленной, а лирический герой Бродского находится рядом с нею. Пафос в лермонтовском послании сугубо серьезный, драматический, в то время как в сонете Бродского драматизм сплавлен с иронией, сарказмом, шутовством:

Я Вас любил так сильно, безнадежно,
как дай Вам бог другими - - - но не даст!
Он, будучи на многое горазд,
не сотворит - по Пармениду - дважды
сей жар в груди, ширококостный хруст,
чтоб пломбы в пасти плавились от жажды
коснуться - «бюст» зачеркиваю - уст!

Может даже показаться, что, раз лирический герой сонета Бродского показывает себя с подчеркнуто непривлекательной телесной стороны, то его образ создан по постмодернистским художественным законам. Это впечатление усиливается благодаря намеренной подменой концепций древнегреческого философа Парменида (в тексте произведения) и Гераклита (в подтексте сонета), когда известное гераклитовское изречение о невозможности войти дважды в одну и ту же реку приписано Пармениду. Не проявляется ли в этой подмене общий релятивизм Бродского? Ведь для релятивиста совершенно неважно, кто из мыслителей древности что изрек... «Релятивизм этот, однако, относителен. Бродский убежден в абсолютности смерти, пустоты, «ничто» и в уникальной неповторимости жизни, любви, всего, что минутно и что бренно»Жолковский А.К. «Я вас любил...» Бродского. С. 212., - с такой формулировкой идеи анализируемого произведения нельзя не согласиться. Итак, сходство шестого сонета Бродского с произведениями постмодернистов внешнее. Шестой сонет, пародически, а не пародийно разрабатывающий ту же тему, к которой обращались Пушкин, Лермонтов, Баратынский, - связующее звено между классической поэзией и современной культурой.

Бродский создал выдающиеся стихотворения и поэмы на русском языке и эссе на английском. Его поэзия, продолжающая на новом уровне традиции русской классики и Серебряного века, достойно завершает литературу XX века. Между тем творчество поэтов «лианозовской школы», которые представляли возникавший андеграунд, свидетельствовало о многообразии художественных тенденций в русской поэзии 1960-1980-х гг.

Вопросы и задания для самопроверки к главе 1

1. Охарактеризуйте основные особенности модернистской поэтики А. Вознесенского.

2. Каковы мотивы и темы лирики Е. Евтушенко?

3. Каков образ лирического героя Е. Евтушенко?

4. Как в произведениях Б. Ахмадулиной раскрывается проблема природы?

5. Интровертна или экстравертна поэзия Б. Ахмадулиной?

6. Какую традицию в русской поэзии продолжает И. Бродский?

7. Есть ли в поэзии Бродского классические жанры?

8. Есть ли в картине мира у Бродского метафизическое?

9. Художественная функция стилизации в «Письмах римскому другу» Бродского.

10. В чем Бродский-поэт видит смысл жизни?

11. Как поэт понимал феномен смерти?

12. Как поэтическая индивидуальность Бродского проявляется в стихах на тему любви?

13. Что можно сказать о языке Бродского-поэта?

© Центр дистанционного образования МГУП